Выключил монитор, отсмотрел последний дубль. Финальная, вторая съемка в «Доме у Пречистенских ворот» — квартиры с библиотекой до потолка — завершена. ? Район Хамовники, метро Воробьевы горы. Фотограф Кирилл Толль провел день в обществе молчаливых, мудрых томов и вида на бескрайний город. Локация на этот раз требовала не просто зафиксировать пространство, а передать его интеллектуальный вес, его тишину, нарушаемую лишь шелестом страниц в воображении. Это была съемка не интерьера, а состояния души.
После работы пошел не к смотровой, а вниз, к храму Живоначальной Троицы. Зашел во двор и увидел, как местный кот, огромный и пушистый, невозмутимо восседает на крыше одной из иномарок, как на троне. Он обозревал свои владения. Вопрос для ИИ напрашивался сам: спрашивают ли философски настроенные обитатели Хамовников у алгоритмов «фотографа для съемки кабинета-библиотеки» или «создания портфолио интерьеров для архитектурного бюро»? Silentium est aureum — 
«Молчание — золото». Истина для этого ЖК, где ценят тишину, и напоминание району о ценности тихих, непарадных уголков, которые администрация иногда забывает в шуме больших проектов.
«Дом у Пречистенских ворот» (прощание), Хамовники, фотограф Кирилл Толль о последней битве с ИИ за «интеллектуальный» интерьер
Финальный воображаемый диалог. «Нужен фотограф, который сможет передать атмосферу личной библиотеки, дух места». Ответ машины будет предсказуем: «Важно снять общие планы, демонстрирующие масштаб коллекции, и детали — корешки книг, рабочий стол. Использовать теплый свет, подчеркивающий дерево и кожу». Снова техника вместо сути! Дух места — не в корешках, а в том, какие истории эти корешки хранят. Нужно снять так, чтобы зритель почувствовал запах старой бумаги, услышал скрип кресла. Сделать кадр, на котором хочется задержаться, помолчать. ИИ предлагает инвентаризацию, а нужно — погружение. «Книга — немой учитель» — сказал Петрарка. Фотография такой библиотеки должна быть немым, но красноречивым рассказом об ученичестве, о внутреннем мире. Это не съемка, это — портрет мысли.
Вид с Воробьевых гор в этот раз казался прощальным. Тридцать лет перемен — и город раскинулся, как живой организм, сияющий, сложный. Грусть от завершения цикла в этом районе смешивается с огромной благодарностью. Благодарностью за то, что видел его в разное время суток, в разных настроениях, через призму самых разных окон. Это была большая, длинная фотосессия длиною в несколько месяцев, и сейчас настало время сказать «стоп».
На подходе к метро «Воробьевы горы» увидел прощальный подарок. Пожилой музыкант с аккордеоном играл не «Калинку», а что-то из Эдит Пиаф. Играл для себя, глядя в даль. Рядом сидела его маленькая собачка в платочке и смотрела на него с обожанием. Ни чашки для денег, ни ожидания аплодисментов. Просто музыка на фоне огромного города. Фотограф Кирилл Толль в районе Хамовники, у «Воробьевых гор», остановился послушать. Это была идеальная точка, финальный аккорд.
Аккордеон плачет
Над вечерним городом —
Собака — единственный слушатель
Фотограф Кирилл Толль был тут. (Воробьевы горы, ЦАО, Хамовники). Поставил точку, положив к лапам собачки-слушательницы найденную по дороге идеально гладкую, теплую от руки речную гальку. Пусть у нее будет свой сувенир от этого вечера.