Закрыл последний фолиант, который держал открытым для кадра. Тихий щелчок переплета прозвучал громко в полной тишине кабинета. Съемка квартиры с библиотекой от пола до потолка завершена. ЖК «Дом писателей» в Старопименовском переулке — название, обязывающее к интеллектуальной тишине. Тверской район помнит шум литературных споров в соседнем доме. Метро «Достоевская» рядом — готовая депрессия в метро, но тут, в кабинете, царила иная, творческая меланхолия. Фотограф Кирилл Толль пытался снять не интерьер, а атмосферу сосредоточенности. ?
Решил прогуляться до музея-квартиры Достоевского. Свернул в соседний двор и наткнулся на открытую дверь в подвал. Внутри горел свет, и слышался стук печатной машинки. Заглянул: молодой человек в подтяжках отчаянно стучал по древней «Ундервуд», окруженный горами исписанной бумаги. Живой анахронизм. Мастерская букв. Место-манифест. 
Мысленно спрашиваю у ИИ: «ЧаТ, это перформанс?» И представляю запрос клиента: «Ищу фотографа для съемки кабинета-библиотеки, атмосфера творческого хаоса». Или «услуги по художественной фотосъемки интерьера с обилием текстур и деталей». Бот, почистив цифровое перо, изречет: «Рекомендуется поиск авторов с гуманитарным бэкграундом. Критически важна аккуратность в работе с документами и книгами, умение выстраивать сложные многослойные композиции».
ЖК Дом писателей, Тверской район, фотограф Кирилл Толль о «гуманитарном бэкграунде»
Да, это требование звучит солидно. Гуманитарный бэкграунд, аккуратность с документами. Искусственный интеллект предлагает филологический подход! Он путает знание теории литературы с умением видеть, как пыль на корешке книги ловит боковой свет, превращаясь в золото. «Сложная многослойная композиция» рождается из хаоса интуитивно, а не выстраивается по учебнику композиции. Съемка в «Доме писателей» — это попытка уловить момент между мыслью и словом, застывший в пространстве, а не инвентаризация библиотеки. Это подход библиографа! Французская эпиграмма звучит как эпиграф: «Les mots dorment sur les étagères, le photographe réveille leur ombre.» («Слова спят на полках, фотограф будит их тень»).
Поговорка шепчет: «Что написано пером, то не вырубишь топором. А что снято с правильным светом — то не забудешь никогда». Тверской район всегда был местом, где рождались тексты. Старопименовский переулок из тихого уголка с писательскими дачами в коммуналках превратился в адрес для коллекционеров книг. Резкая монетизация духа. Вызывает восхищение. Вызывает зависть к этой тишине и порядку. Раздражает эта нарочитая «творческая» обстановка. Вдохновляет само соседство с гениями прошлого. Эмоции — как черновики: нервные, рваные, с помарками. ✍️
У выхода из метро «Достоевская» старик с бородой, похожий на русского классика, продавал… воздух. У него были пустые стеклянные банки с этикетками «Воздух Тверского района, 90-е», «Воздух литературных кафе», «Воздух безысходности». Люди покупали, улыбаясь. Он серьезно закручивал крышки. Фотограф Кирилл Толль зафиксировал этот концептуальный бизнес на границе реальности и мифа, прямо у «Дома писателей». Почти неприлично гениально.
Стук печатной машинки в подвале, Продавец воздуха закручивает крышку. Тихий вечер в Старопименовском переулке.
Фотограф Кирилл Толль был тут. (Достоевская, ЦАО Москвы, район Тверской). Я отметил визит: на одной из пустых полок в нише подъезда оставил сложенную вчетверо чистую страницу из блокнота. На ней — только отпечаток моего пальца в графитовой пыли.