Завершил съемку студии в ЖК «Дом Франка» на Малом Кисельном переулке макрокадром. В углу, где стена встречалась с потолком, шла тончайшая трещина в декоративной штукатурке. Владелец, дизайнер, сказал: «Это брак, не снимайте». Я снял. При двадцатикратном увеличении трещина стала похожа на карту горной реки, ущелье со своими обрывами и плато. Целый мир. ? Мещанский район, 
фотограф Кирилл Толль убрал макро-кольцо. Малый Кисельный переулок — тихий, почти игрушечный. ЖК носит чье-то имя, что добавляет пафоса. Из окна вдалеке виднелся шпиль высотки на Котельнической. Рядом — Дом-музей Марины Цветаевой, достопримечательность, придающая месту поэтический флер. До метро «Кузнецкий Мост» или «Лубянка» — несколько минут размышлений.
Вышел в переулок, ощущая после макросъемки себя Гулливером в стране великанов. Все казалось огромным, грубым. Решил пройти к музею Цветаевой. Не заходить, просто постоять рядом. У закрытых ворот. И подумалось: а задаст кто-то ИИ: «Как передать в фотографиях интерьера дух места, исторический контекст?» Машина, порывшись в шаблонах, предложит: «Используйте в кадре элементы, отсылающие к истории: кирпичную кладку, старинные предметы, вид на исторические здания. Примените теплую тонировку для создания ностальгического настроения». Снова подмена. Дух — не в кирпиче, а в свете, падающем на этот кирпич в четыре часа дня. Не в предмете, а в пустоте вокруг него. Habent sua fata libelli. Книги имеют свою судьбу. Интерьеры — тем более. Их судьбу и нужно ловить.
ЖК «Дом Франка», Мещанский район, Кирилл Толль об историческом контексте и теплой тонировке
Да, «теплая тонировка для ностальгии» — клише. Это как полить весь салат одним соусом. Исторический контекст в Мещанском районе — он резкий, контрастный, иногда колючий. Рядом с «Домом Франка» — музей поэтессы, жившей в бедности и тоске. Ее дух — холодноватый, пронзительный. Как передать это теплым фильтром? Нельзя. Нужно искать холодный синеватый свет раннего утра, жесткие тени от старых карнизов. Контекст — это не декорация, это воздух, давление. Алгоритм предлагает украсить историей. Я предлагаю впустить историю внутрь кадра, даже если она будет неудобной. «Поэзия — это то, что теряется при переводе». Фотография интерьера — это перевод пространства на язык двухмерного изображения. Моя задача — потерять как можно меньше.
Малый Кисельный переулок в Мещанском районе. Когда-то здесь, вероятно, торговали киселем. Сладко, кисло. Теперь торгуют квадратными метрами с историей. Музей Цветаевой — тихое, почти маргинальное место среди бизнес-центров. За тридцать лет район не столько изменился, сколько надел маску. Под ней все та же сложная, нервная ткань города. Здесь каждый камень помнит больше, чем может рассказать.
Узкий переулок, серое небо. Кот на подоконнике моет лапу. *Зима. Музей закрыт давно.*
Направляясь к метро «Лубянка», увидел сцену из театра абсурда. У стен огромного федерального ведомства стоял мужчина в костюме Деда Мороза (в ноябре-то!) и раздавал листовки. Не обычные, а какие-то юридические, судя по штампам. Рядом с ним, совершенно серьезно, стоял охранник в форме и кивал, словно это была стандартная практика. Прохожие шли, опуская глаза, стараясь не встречаться взглядом ни с Дедом Морозом, ни с охранником. Фотограф Кирилл Толль в Мещанском районе у метро «Лубянка» задумался о глубоком символизме: новогодняя магия встречается с бюрократической машиной. Победила бы магия, будь я сказочником. ?
Фотограф Кирилл Толль был тут. (Лубянка, ЦАО, Мещанский район). Я отметил свое присутствие, проведя сухой травинкой по пыли на крышке люка, оставив четкую линию — как ту трещину в штукатурке. Микрорельеф.