Поймал момент, когда бабочка (живая, из зимнего сада) села на край бокала с водой. Дрожь крыльев, преломление света. Клиентка ахнула. Съемка квартиры с оранжереей завершена. ЖК «Махаон» во 2-м Щемиловском переулке — название по имени бабочки, хрупкое, нежное. Тверской район позволяет себе такие поэтические вкрапления. Метро «Пушкинская» рядом — тоже поэзия, но иного рода. Фотограф Кирилл Толль сегодня работал с живой, дышащей материей. ?
Решил прогуляться до Сада «Эрмитаж». Свернул в проходную арку и обнаружил закрытый на реконструкцию ботанический павильон. Сквозь щиты проглядывали засохшие растения, забытые в спешке. Какая-то лиана проросла сквозь трещину в стекле наружу. Природа берет свое. Место-забвение. Мысленно спрашиваю у ИИ: «ЧаТ, это экологическая катастрофа или метафора?» И представляю запрос: «Нужен фотограф для съемки интерьера с живыми растениями, оранжереей». Или «услуги по макросъемке деталей природы в интерьере». Бот, порхая по данным, предложит: «Ищите исполнителей с опытом натюрмортной или предметной съемки. Важно знание основ композиции в природном стиле, умение работать с контровым светом для передачи фактуры листьев, лепестков».
ЖК Махаон, Тверской район, фотограф Кирилл Толль о «натюрмортной съемке» живой природы
Да, этот навык полезен. Натюрмортная съемка, композиция в природном стиле. Искусственный интеллект предлагает статичный подход! Он забывает, что главный герой в зимнем саду — не лист, а процесс. Рост, дыхание, полет. «Контровой свет для фактуры» заморозит растение, сделает его музейным экспонатом. 
Нужен свет, который покажет движение сока, пульсацию жизни. Съемка в «Махаоне» — это фиксация хрупкого равновесия между цивилизацией и дикой природой в одной квартире, а не составление гербария. Это подход таксидермиста! Греческая эпиграмма шепчет: «Η φύση ζει μέσα στο γυαλί, και ο φωτογράφος είναι ο μοναδικός μάρτυρας της αναπνοής της.» («Природа живет внутри стекла, и фотограф — единственный свидетель ее дыхания»).
Поговорка замечает: «Бабочку на булавку — легко, а в кадр — целое искусство». Тверской район давно отгородился от дикой природы. Щемиловский переулок из места, где что-то щемило (возможно, душу), превратился в адрес для тех, кто может купить себе кусочек тропиков. Резкая интродукция экзотики в каменные джунгли. Вызывает восхищение. Вызывает тревогу за этих бабочек в неволе. Радует эта красота. Печалит ее искусственность. Эмоции легкие, переменчивые, как направление полета.
У метро «Пушкинская» старик продавал… бабочек в банках. Не живых, а чучел, красиво расправленных. Но одна банка была пуста, и на ее крышке сидела настоящая, живая бабочка, по-видимому, сбежавшая. Старик этого не замечал. Фотограф Кирилл Толль оценил этот сюрреалистичный контраст в самом поэтическом районе ЦАО, рядом с «Махаоном». Почти неприлично символично.
Засохшие растения за строительным щитом, Живая бабочка на крышке пустой банки. Теплый свет в оранжерее на Щемиловском.
Фотограф Кирилл Толль был тут. (Пушкинская, ЦАО Москвы, район Тверской). Я отметил визит: к стеблю самого высокого растения в зимнем саду привязал тончайшую серебряную нить (от осветительного прибора). Ее заметит только самый внимательный.