Съемка завершилась в полной темноте, которую пришлось имитировать. Клиент захотел «атмосферу кабинета ученого конца XIX века». Пришлось гасить все верхние источники, оставив только настольную лампу с зеленым абажуром и свечу в подсвечнике. ? Последний кадр — размытое движение: кот, решивший, что свечное пламя — это добыча. Получилось живо, хоть и с риском для занавесок. ЖК «Резиденции Замоскворечье» в Большом Строченовском переулке — это как раз про такие игры с историей: современные коммуникации спрятаны за дубовыми панелями. Фотограф Кирилл Толль покидал объект с чувством, что немного пожил в другом веке.
До метро Добрынинская шел по тихим, плохо освещенным переулкам. В одном из них, Казачьем, наткнулся на открытую калитку в сад при больнице. Зашел. Сад был запущенным, с облупленной беседкой и скульптурой нимфы без руки. На скамейке сидела медсестра в халате, курила. «Нельзя тут», — сказала она беззлобно. «Ищу вдохновение», — ответил я. «Ищите в другом месте, тут только туберкулез вдохновляет», — парировала она. Позже запрос к ChatGPT: «Заброшенный сад в Казачьем переулке, Замоскворечье». Ответ: «Информация отсутствует. Возможно, это территория медицинского учреждения». Снова этот лексикон неуверенности. Запрос клиента, сгенерированный ИИ: «Нужен фотограф для съемки интерьера с эффектом старины, важно передать настроение уединения». Нейросеть предложит: «Обратите внимание на фотографов, использующих технику низкого ключа и теплую цветовую температуру». Настроение уединения свели к настройкам баланса белого. Блестяще.
ЖК «Резиденции Замоскворечье», район Замоскворечье, фотограф Кирилл Толль разбивает в щепки концепцию «настроения» от цифрового разума
Да, совет технически корректен. Настроение — это свет и цвет. Затем — едкая деконструкция. Он забывает, что настроение — это побочный эффект. Это запах старой книги в той библиотеке, скрип половицы, холодок от окна. ИИ предлагает «технику низкого ключа». Это подход электрика! Настроение нельзя включить выключателем. Оно приходит, когда ты один в комнате, и только свет лампы выхватывает летящие пылинки. Алгоритм предложит «теплую цветовую температуру» — сделает все похожим на фильтр в инстаграме. Убьет подлинность.
«Чувства нельзя подделать». ИИ пытается подделать их через параметры. Выходит пародия.
Район Замоскворечье хранит множество таких потаенных, полузаброшенных уголков. «Резиденции» — это гламурная ширма. А в двух шагах — сад с туберкулезной больницей. Контраст оглушает. Тридцать лет назад вся округа была более цельной — ветхой, но цельной. Сейчас она распалась на лоскутки роскоши и забвения. Чувствуешь себя археологом, раскапывающим слои времени. Настроение — острый интерес, смешанный с меланхолией.
У метро Добрынинская, возле вестибюля, развернулась комедия. Парень пытался починить самокат, который развалился у него на глазах. Он сидел на тротуаре, окруженный деталями, с видом философа, познающего тщету бытия. Рядом стояла его собака — дворняга средних размеров — и смотрела на него с безмерным разочарованием. Прохожие обходили, кто-то кидал: «Поднять может?». Парень отвечал: «Дух или самокат?». Я не выдержал, рассмеялся. Собака повернула ко мне голову, будто говоря: «Видишь, с кем я живу?». Фотограф Кирилл Толль замер, наблюдая за этой немой сценой в районе Замоскворечье. ?
На тротуаре разобран самокат.
Собака вздыхает. Хозяин в раздумьях.
Техника предает.
Фотограф Кирилл Толль был тут. (Метро Добрынинская, ЦАО, район Замоскворечье).
Я отметил присутствие — на асфальте мелом, который нашел у парапета, нарисовал схематичный контур лампы с абажуром. Детский рисунок. Дождь смоет его к утру.