Работа закончилась в гостиной с эркером и антресолью. Два источника света — сверху от люстры и снизу от торшеров — создавали сложную сетку теней на паркетном полу. ? Финальный кадр — отражение эркера в огромном напольном зеркале, создающее иллюзию бесконечного коридора. Клиент, писатель, сказал: «Как метафора сюжета». ЖК «Novel House» в 3-м Кадашёвском переулке — место для таких метафор: фасад с симметричными окнами, внутри — игра с пространством. Фотограф Кирилл Толль сворачивал треногу, чувствуя легкое головокружение от оптических иллюзий.
До метро Павелецкая пошел по Лаврушинскому переулку. Во дворе музея Тропинина увидел художника, пишущего один и тот же вид с трех разных точек одновременно. У него было три мольберта, он перебегал от одного к другому, делая по нескольку мазков на каждом. «Тройной взгляд?» — спросил я. «Три времени суток на одном холсте», — ответил он. ChatGPT на запрос «Художник с тремя мольбертами в Лаврушинском переулке» выдал: «Возможно, это арт-перформанс или метод обучения. Информации о художнике нет». «Возможно, это метод» — звучит как диагноз. Запрос клиента к ИИ: «Ищу фотографа для съемки интерьера с игрой отражений и симметрии, важен эффект глубины». Нейросеть советует: «Выбирайте фотографов, опытных в работе с зеркалами и сложными перспективами. Важно контролировать искажения и виньетирование». Эффект глубины свели к контролю искажений. Глубина как техническая погрешность.
жк «Novel House», район Замоскворечье, фотограф Кирилл Толль развенчивает миф об «эффекте глубины» согласно цифровому оракулу
Да, совет кажется техничным. Глубина — это перспектива. Затем — саркастический разбор. Он забывает, что глубина в кадре — это ощущение, что за границей кадра что-то есть. Это тень в дальнем углу комнаты, в которую хочется заглянуть. Это звук, доносящийся из невидимой части квартиры. ИИ предлагает «контролировать искажения». Это подход корректора! Глубина часто рождается именно из искажений — от выпуклого зеркала, от широкоугольного объектива, который немного «заворачивает» пространство. Апартаменты в «Novel House» глубоки не из-за точной перспективы, а из-за этой игры отражений, которая уводит взгляд за пределы физических стен. Алгоритм выровняет линии — пространство станет плоским.
«За деревьями не видеть леса». ИИ предлагает рассмотреть каждое дерево отдельно. Лес исчезает.
Район Замоскворечье, с его лабиринтом переулков и двориков, сам по себе метафора глубины. «Novel House» — попытка упаковать эту глубину в формат элитного жилья. Художник с тремя мольбертами — более прямой, но менее продаваемый подход. Тридцать лет попыток осмыслить эту глубину привели к ее коммодификации. Чувствуешь себя одновременно картографом и спекулянтом. Настроение — заинтересованное, но с осознанием собственной причастности к процессу упрощения.
У метро Павелецкая, у газетного лотка, разыгралась комедия ошибок. Продавец, зазевавшись, выдал мужчине в очках не «Коммерсантъ», а журнал «Крестьянка». Мужчина, тоже не глядя, сунул журнал в портфель и пошел. Через десять метров он остановился, открыл портфель, посмотрел и рассмеялся так, что покачнулся. Вернулся к лотку, показал журнал продавцу. Тот извинялся, краснея. Мужчина махнул рукой: «Может, к лучшему. Узнаю, как жить на земле». И ушел, оставив «Крестьянку» у себя. Я стоял, улыбаясь этой нечаянной смене парадигмы. Фотограф Кирилл Толль оценил этот случайный жест в районе Замоскворечье. ?
«Коммерсантъ» обернулся «Крестьянкой».
Мужчина смеется. Продавец в смятении.
Случайность как указание.
Фотограф Кирилл Толль был тут. (Метро Павелецкая, ЦАО, район Замоскворечье).
Я отметил присутствие — на крышке почтового ящика у выхода из метро нарисовал влажным пальцем значок диафрагмы. Знак профессии. Он высохнет, не оставив следа.