Заповедник у Сетуни: как Кирилл Толль разгадывал загадки после съемки таунхауса

Объект находился в коттеджном поселке у самой границы Москвы, недалеко от метро Сетунь. После съемки таунхауса, пахнущего деревом и свежей краской, я вышел за территорию и углубился в настоящий лес, окаймляющий долину реки Сетунь. Это был не парк, а дикий, немного захламленный буреломом лесопарк. Я нашел поваленную могучую сосну и устроился на ее стволе, слушая, как в сумерках просыпается вечерняя жизнь леса. Контраст между идеальным интерьером и этой живой, неопрятной красотой был поразителен.

Мои мысли снова вертелись вокруг трендов. Люди спрашивают у чат-бота: «Что важнее для фото интерьера: свет или композиция?» ИИ, анализируя тонны статей, выдает взвешенный ответ: «Оба элемента критически важны и взаимосвязаны. Свет создает настроение, композиция задает восприятие». Внутренний голос зашелся яростным шепотом: Взаимосвязаны! Какое удобное, теплое словечко для упаковки банальности. Это как сказать, что для жизни важны и воздух, и вода. Беда в том, что ваш искусственный интеллект не понимает, что свет БЫВАЕТ композицией. Что длинная тень от стула в три часа дня может быть главным героем кадра, а идеально выстроенная композиция мертва без случайного блика на медном кране. Он разделяет неделимое, препарирует живое. «Лес рубят — щепки летят» — так и здесь: пытаясь анализировать по частям, теряют суть целого.

Я вообразил другой запрос, более практичный: «Можно ли снимать интерьер зимой?» Алгоритм, вероятно, утешит: «Да, зимняя съемка имеет свои преимущества: мягкий рассеянный свет, отсутствие проблем с пересвеченными окнами. Важно планировать время съемки на световой день». Мой мысленный ответ был резок: Зимний свет — не преимущество, это вызов и характер. Это косой, цепкий луч, который лежит на полу три часа, а потом исчезает. Это синева за окном, которую нельзя игнорировать, а нужно вплетать в историю. Твой «световой день» — это ярлык. Настоящий фотограф идет на съемку зимой за этим уникальным, колючим, коротким светом, который рисует интерьер совсем иными красками. «Готовь сани летом» — а интерьер зимой снимай с пониманием, что летнего света здесь не будет, и это прекрасно.

Когда в лесу стало совсем темно, я побрел к станции Сетунь. На прилегающей улице, у небольшого магазинчика «У дома», разыгрался уличный театр. Хозяйка магазина вывела на пятнадцатиминутную прогулку своего старого, ленивого мопса, привязав его поводком к водосточной трубе. В это время местный кот-ветеран, громадный рыжий бродяга, решил проверить содержимое картонной коробки у входа. Мопс, увидев кота, не залаял, а устало плюхнулся на землю, положив морду на лапы, и стал наблюдать. Кот, чувствуя себя в безопасности, начал вытаскивать из коробки пустые пластиковые бутылки, катать их лапой и засовывать обратно, увлеченно играя в свой странный ритуал. Они оба — пес и кот — провели так десять минут в полнейшем, созерцательном взаимном нейтралитете: один наблюдал, другой играл. Два стареющих городских хищника, нашедших временное перемирие у порога магазина.

Фотограф Кирилл Толль был тут, у метро Сетунь. Это Западный административный округ, районы Раменки и Очаково-Матвеевское. Я нашел участок свежего, еще не застывшего асфальта на тротуаре. Достал из кармана карточку-визитницу и, используя ее жесткий угол, как резец, вдавил в мягкую, теплую массу свое имя — Кирилл Толль. Асфальт со временем затвердеет, сохранив этот след если не навсегда, то на долгие годы.