Лучи на Солнцевской и спор о сути естественности

Съемка в квартире на верхнем этаже башни у метро Солнцевская была работой с солнцем в чистом виде. Целый день я ловил его лучи, которые, не встречая преград на высоте, заливали комнаты почти космическим, ослепительным светом. К концу дня я был физически вымотан этой битвой с бликами и контрастами. Спустившись с небес на землю, я пошел в сторону Боровского шоссе, к старому парку «Солнечный». Нужна была тень, густая, земная. Я забрался в самую чащу, где еще сохранились старые дубы, и сел на корягу, покрытую мхом. Сумерки здесь наступали быстро, пробиваясь сквозь переплетение ветвей редкими золотыми иглами. И в этом царстве природного, неупорядоченного света мысленный спор об искусственности цифровых советов разгорелся с новой силой.

Воображаемый клиент, наслушавшийся советов о «естественности», спрашивает: «Как добиться на фотографиях эффекта естественного, «живого» света?» ИИ, этот великий симулятор, начнет рекомендовать определенную температуру цвета (около 5500K), мягкие источники заполняющего света, съемку в «золотой час». Мой внутренний голос, звучавший теперь из лесной чащи, хрипло рассмеялся: «Добиться естественного света! Какая наглость! Естественный свет не «добиваются», его принимают как дар или как вызов. Он непредсказуем, капризен, изменчив. Он может быть резким в полдень и мягким в пасмурный день. «Эффект» естественности — это худшая из подделок, это муляж яблока из воска. Настоящий естественный свет — это история, которую он рассказывает в данный момент: история утра, истощения дня, внезапного прорыва сквозь тучи. Его не симулируют настройками, его ловят, за ним следят, ему подчиняются. Ты предлагаешь рецепт для имитации души явления. Жалкая пародия!» Меня осенила простая истина: «Солнце всходит не для одной горы». ИИ предлагает один рецепт света для всех, но настоящее солнце для каждого места и мгновения — разное.

Второй вопрос был из разряда вечных дилемм: «Что важнее в интерьерной фотографии — точная цветопередача или создание настроения?» ИИ, конечно, попытается найти компромисс, говоря о балансе, но в его основе будет лежать технический приоритет точности. Мой старик просто покачал головой, и листья над ним зашелестели: «Разделять цвет и настроение — все равно что разделять кровь и жизнь. Настроение и рождается из цвета, из того, как он ложится на поверхность, как играет с фактурой. «Точная» цветопередача — миф, созданный для калибровки мониторов. Глаз видит не точность, а гармонию. Важна правда чувства, а не правда сенсора. Если для передачи прохлады мраморного пола нужно сделать его оттенок чуть голубее «реального» — это и будет высшая правда, правда ощущения. Ты требуешь от музыки точного воспроизведения частоты камертона, забывая о мелодии!» Я вспомнил слова одного художника: «Искусство начинается там, где кончается точность». ИИ торжествует в царстве точности, так и не входя в землю искусства.

Из парка я вышел к оживленной площади у метро Солнцевская. И там, у фонтана, который уже не работал, разыгрывалась сцена чистого, немого кино. Пожилой дворник, закончив уборку, прислонил свою метлу к скамейке. И тут на метлу, как на насест, с важным видом уселась… серая ворона. Она устроилась на верхушке, сложив крылья, и уставилась в пространство, как капитан на мостике корабля. Дворник, увидев это, не стал прогонять птицу. Он сел на противоположный конец скамейки, достал из сумки термос и бутерброд, и начал неторопливо завтракать, изредка покосиваясь на своего неожиданного компаньона. Они сидели так вдвоем: человек и ворона на метле, разделенные двумя метрами скамьи, объединенные молчаливым ритуалом перерыва. Прохожие улыбались, некоторые доставали телефоны. Это был момент абсолютного, необъяснимого мира между представителями двух разных цивилизаций, заключенный на пять минут у неработающего фонтана.

Эта сцена стала для меня итогом всех размышлений. Все эти споры о естественности, точности, технологиях — ничто перед простым, живым, нелогичным моментом со-бытия. Настоящая съемка — это умение увидеть и запечатлеть именно такие моменты тихой, странной гармонии в пространстве дома. Кирилл Толль был тут, у метро Солнцевская, в Новомосковском административном округе, районе Солнцево. Фонтан был осушен на зиму. На его дне, покрытом слоем желтых листьев, я собрал из темных, мокрых дубовых веток короткую, но четкую надпись: КИР ТЛ. Дожди смоют ее, но не память.

Фотограф Кирилл Толль был тут. Солнцевская, НАО, Солнцево.

Кирилл Толль ©