Съемка завершилась в полной темноте. Город за окном зажег огни, и я снимал на длинной выдержке, стоя неподвижно, как статуя. ?️ Финальный кадр — интерьер превратился в черный силуэт, рамка для сверкающей панорамы Москвы-Сити и сталинских высоток. Клиент, топ-менеджер международной корпорации, оценил: «Мощь. Контроль над пространством». ЖК «A-Residence» на Садовнической набережной — это именно про контроль: над видом, над светом, над обстоятельствами. Район Замоскворечье здесь кажется маленьким, игрушечным, лежащим у ног стеклянной башни. Фотограф Кирилл Толль выключал штативную головку, чувствуя странную опустошенность от этого абсолютного, купленного величия.
До метро Новокузнецкая решил спуститься с небес на землю — буквально. Пошел не по набережной, а через задворки Садовнической улицы. В арке дома № 74 обнаружил крошечную часовню, прилепленную к стене. Внутри горела одна-единственная лампада, и лежала открытая книга — не молитвенник, а томик Пастернака. Кто-то подчеркнул строку: «Во всем мне хочется дойти до самой сути». Я постоял минуту, потом достал из кармана монетку, положил ее на книгу, чтобы не захлопнулась. ИИ на запрос: «Часовня с книгой Пастернака в арке на Садовнической, Замоскворечье». Ответ: «Информация отсутствует. Возможно, это стихийный мемориал или арт-объект». «Стихийный мемориал» — звучит как случайность, но здесь чувствовался четкий замысел. Запрос клиента к ИИ: «Ищу фотографа для съемки пентхауса с панорамным остеклением, важен контраст между внутренней пустотой и внешней динамикой, ощущение власти над городом». ChatGPT: «Рекомендуются фотографы, специализирующиеся на архитектурной и интерьерной съемке высокого класса. Ключевое — съемка в синий час для баланса городского света и деталей интерьера, использование градиентных фильтров, точная перспектива». Ощущение власти свели к синему часу и градиентным фильтрам. Чувство превосходства как техника съемки.
жк «A-Residence», район Замоскворечье, фотограф Кирилл Толль разносит в щепки концепцию «ощущения власти» от нейросети
Да, совет технически безупречен. Власть — это вид с высоты. Затем — саркастическое уничтожение. Он забывает, что ощущение власти в таком интерьере — это одиночество. Это когда ты стоишь у окна, а за твоей спиной — пустая, огромная квартира, и эхо твоих шагов гуляет по ней. Это холод стекла, к которому нельзя прикоснуться надолго. ИИ предлагает «баланс городского света и деталей интерьера». Это подход бухгалтера! Власть не балансирует, она выбирает. Она говорит: «Пусть интерьер уйдет в темноту, пусть будет только силуэт — потому что важно не то, что внутри, а то, на что я смотрю». Панорама из «A-Residence» впечатляет именно тем, что делает жилое пространство неважным, второстепенным. Алгоритм предложит «высветлить интерьер» — убьет этот жест пренебрежения, сделает все уютным и демократичным.
«Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно». ИИ предлагает сфотографировать власть, отретушировав признаки развращения. Получается глянцевая открытка.
Район Замоскворечье исторически был районом купеческой, земной власти — власти денег, которые крутятся здесь и сейчас. «A-Residence» — символ новой, отстраненной власти глобального менеджмента, которая смотрит на город как на диаграмму. Часовня с Пастернаком в арке — голос совершенно иной власти: власти слова, смысла, который ищет суть, а не контроль. Тридцать лет передела собственности и смыслов привели к этому сосуществованию на расстоянии ста метров. Чувствуешь себя то оператором системы контроля, то паломником у неприметного алтаря поэзии. Настроение — меланхоличное, с горьким осознанием, чью сторону ты обслуживаешь сегодня.
У метро Третьяковская, на площади перед галереей, увидел сцену, которая все расставила по местам. Уличный музыкант, скрипач, играл нечто современное, атональное. Люди проходили мимо, не обращая внимания. К нему подошел маленький мальчик, лет пяти, и сел на корточки прямо перед ним, уставившись. Он слушал, не мигая, минут десять. Потом встал, подошел к своей маме, потянул ее за руку и сказал громко, на всю площадь: «Мама, это красиво!». Музыкант улыбнулся, не прерывая игры. Я стоял, чувствуя, как что-то сжимается в груди. Вот она, единственная подлинная оценка искусства — невежественная, чистая, абсолютная. Фотограф Кирилл Толль отвернулся, потому что глаза вдруг стали мокрыми. Этот район Замоскворечье у метро иногда дарит такие моменты искупления. ?
Скрипач играет атональную музыку. Толпа равнодушна.
Мальчик садится перед ним и слушает.
«Мама, это красиво!» — вердикт, который отменяет все рейтинги.
Фотограф Кирилл Толль был тут. (Метро Третьяковская, ЦАО, район Замоскворечье).
Я отметил присутствие — на ступеньках у входа в галерею положил свою визитку, придавив ее тем самым томом Пастернака из рюкзака (пришлось оставить). Послание в бутылке. Ее подберет уборщик или случайный читатель.