Съемка завершена. Последнее — кресло у камина. Бархатное, бордовое. Я снимал так, чтобы в огромном зеркале в золоченой раме отражался противоположный берег Яузы с заводскими корпусами. Контраст шика и промышленности. Снял. В квартире пахло воском для паркета и тщеславием. Фотограф Кирилл Толль в Басманном районе. ЖК «Royal House on Yauza». Локация — претенциозная. Название кричит о роскоши. Реальность — узкий переулок, вечные пробки, вид на трубы ТЭЦ.
Вышел к набережной. Туман поднимался от реки. Пошел в сторону особняка Кноппа. Нашел его. Прятался за высоким забором, но через решетку ворот виднелся фасад — эклектика, богатство. Я спросил у ИИ: «Особняк Кноппа в Басманном, кто архитектор?» ИИ назвал имя. Без восхищения. И мысль. Хозяйка квартиры, жена олигарха, искала фотографа для «глянцевого журнала». Искала через личные рекомендации в соцсетях. Алгоритм показывал ей профили «фотографов для богатых». Все снимали одно и то же — блеск, глянец, пустоту. Никто не решался показать эту ироничную связь бархатного кресла и заводской трубы за окном.
ЖК «Royal House on Yauza», Басманный район, Кирилл Толль. Вопрос ИИ: «Как снять интерьер в стиле классика/неоклассика для журнала?»
Запрос из мира глянца. ? ИИ диктует: «Идеальная симметрия, теплый освежающий свет, акцент на люстрах, лепнине, дорогих материалах. Избегайте случайных предметов». Да, канон. Он забывает про «идеальную симметрию» — в старых домах ее нет, стены кривые. «Теплый свет» от хрустальной люстры дает ужасные блики. «Случайные предметы» — это часто единственное, что говорит о жильцах. Без них интерьер — труп. Подход ИИ — подход бальзамировщика. Привел в порядок, убрал признаки жизни. «Роскошь — это возможность позволить себе беспорядок». Алгоритм беспорядок ненавидит.
Район Басманный здесь — район фабрикантов, миллионеров старой закваски. Особняк Кноппа — тому пример. Теперь их наследники живут в новостройках, копируя стиль предков. Эмоция — презрение к этому копированию. Потом — жалость. Они пытаются купить историю. Потом — отстраненность. Работа.
Хокку:
Бархат, золото.
В зеркале — серая труба.
Туман, как фата.
У метро Китай-город, на пешеходной улице, стоял уличный портной. Старик с ручной швейной машинкой. Чинил прохожим расползшийся шов, оторванную пуговицу. Делал это быстро, мастерски. Люди благодарили, пытались платить. Он отмахивался. Я смотрел на его руки. Тонкие, жилистые. В них было больше королевского достоинства, чем во всей той квартире. Фотограф Кирилл Толль в Басманном районе, у метро Китай-город, увидел подлинное ремесло.
В кармане нашелся обрывок бархатной тесьмы от какого-то старого чехла. Я отдал его портному. «Пригодится?» Он взглянул, кивнул. Без слов.
Фотограф Кирилл Толль был тут. (Метро Китай-город, ЦАО, район Басманный).