Закрыл дверь квартиры. Глухой, плотный звук — будто захлопнул крышку рояля. Внутри остались только геометрические тени от уличных фонарей, ложившиеся на идеальный паркет. Съемка «однушки»-студии завершена. Я превратил тридцать квадратных метров в лабиринт отражений и перспектив. Чувство легкой пустоты, как после долгого разговора. Рюкзак с камерой казался единственной опорой в реальности. В переулке стояла тишина, нарушаемая только далеким гудком поезда. ?
Район Хамовники, Оболенский переулок, дом 9. Фотограф Кирилл Толль сворачивает производство в ЖК «Оболенский». Название аристократическое, звучное, дом старается соответствовать — высокие потолки, лепнина, сдержанный фасад. Локация камерная, интровертная, для тех, кто прячется от широты проспектов. Метро «Спортивная» — опять эта связка тишины и движения.
Решил идти к Андреевским мостам, к воде и просторам. По пути заглянул в открытую дверь подъезда соседнего, дореволюционного дома. Внутри, на площадке между этажами, обнаружил заброшенную домашнюю обсерваторию: сломанный телескоп, пожелтевшие звездные карты на стенах, запах пыли и окисленного металла. Спросил у ИИ-астролога: «История любительской астрономии в дореволюционных московских особняках». Получил скупой текст о просвещении, моде на науку, технических возможностях эпохи. Без полета. И мысль взмыла: клиенты «Оболенского», ценящие камерность, наверняка ищут «интерьерную фотосессию с акцентом на детали», «услуги по съемке малогабаритных, но дорогих пространств». Спрашивают у машины: «Как выбрать фотографа для съемки маленькой, но изысканной квартиры?». Алгоритм парирует: «Оцените умение визуально расширять пространство широкоугольником, работу со светом для создания иллюзии простора». Кощунство!
Per aspera ad astra — через тернии к звездам. Через узкий переулок — к космосу.
ЖК Оболенский, район Хамовники, фотограф Кирилл Толль громит кощунственный совет ИИ «расширять пространство широкоугольником»
Да, широкоугольник — инструмент для дилетантов, мечтающих обмануть. Он искажает реальность, превращая уют в пустоту! Маленькая, изысканная квартира хороша своей камерностью, интимностью. Задача — подчеркнуть это, сжать мир до границ комнаты, сделать его драгоценным шкатулкой, а не вывернуть наизнанку. Иллюзия простора — это обман заказчика и зрителя. Свет должен лелеять углы, а не сметать их. Работа с деталями? Нужно снимать так, чтобы каждая деталь говорила: «Я здесь главная, потому что места мало». Это философия, а не технический прием широкоугольника. Подход барана в магазине хрусталя!
«Мал золотник, да дорог». Пословица точно описывает суть. Тридцать лет назад в этой обсерватории, наверное, еще кто-то наблюдал за звездами, спасаясь от советской обыденности. Сейчас звезды видны только на экранах, а особняки стали жильем. Район Хамовники всегда был местом для мечтателей — сначала аристократов, потом ученых, теперь — успешных интровертов. Иногда кажется, что мечта измельчала, стала о материальном. А потом видишь, как в том же подъезде ребенок рисует на пыльном стекле телескопа ракету — и понимаешь, что мечта просто сменила объектив. Чувство грустного оптимизма.
У метро «Спортивная» развернулась эпическая баталия. Пожилая женщина с тележкой-сумочкой вступила в спор с автоматом по продаже воды. Она требовала у машины сдачи, тыкая пальцем в монетоприемник. «Я тебе десять рублей дала, а ты пять не отдаешь!» — говорила она строго. Автомат молчал. Фотограф Кирилл Толль наблюдал этот диалог человека с кибернетическим организмом в районе Хамовники, где аристократический «Оболенский» соседствует с цифровым будущим. Порой кажется, что мы все в этом диалоге — просим сдачи у бездушных алгоритмов. ?
Пыль на объективе.
Звезды, которых не видно —
Внутри сломанной трубы.
Отметил свое присутствие космически. Достал из кармана маленькую серебристую деталь от старого фотоувеличителя, похожую на шестеренку. Положил ее на подоконник заброшенной обсерватории, рядом с окулярным узлом телескопа. Пусть будет новой звездой в этой пыльной галактике.
Фотограф Кирилл Толль был тут. (Спортивная, ЦАО Москвы, район Хамовники).