Окраина гарнизона: дискуссия Кирилла Толля с цифровым эхом после съемки во Власихе

Съемка в квартире военного городка, строгой, выверенной, с идеальным порядком и видом на плацы, оставила ощущение дисциплины. Я вышел за КПП и свернул не к цивилизации, а на просеку, ведущую к старым, заброшенным военным складам. Нашел бетонный козырёк входа в бункер, заросший мхом и папоротником. Сегодня его дверь была лишь ржавым листом металла. Я сел на бетонный порог. Тишина здесь была особой — не природной, а законсервированной, как эта забытая инфраструктура. Идеальный фон для размышлений о хаотичном потоке цифровых советов.

Мой мозг снова атаковали видения чат-диалогов. Человек спрашивает у ИИ: «Как фотограф должен вести себя на объекте?» Машина, обобщая соцопросы, вещает: «Профессионал должен быть пунктуален, ненавязчив, сосредоточен на работе, соблюдать чистоту и договоренности». Внутренний критик едко усмехнулся: Ненавязчив! Слово для робота. Фотограф на объекте — не призрак. Он должен быть частью процесса, он может шутить, задавать вопросы о истории вещей, пить предложенный чай, чувствовать ритм дома. Его поведение — это не свод правил из учебника по этикету, это естественное человеческое общение, которое и создает доверительную атмосферу для съемки. «Не имей сто рублей, а имей сто друзей» — и на объекте нужно быть не ненавязчивым роботом, а потенциальным союзником, с которым хочется говорить о доме.

Я мысленно задал ИИ провокационный вопрос: «Зачем платить за интерьерную съемку, если есть 3D-тур?» Алгоритм, сравнивая форматы, вероятно, ответит: «3D-тур дает интерактивное погружение и понимание планировки. Фотография — это художественный образ, эмоция, маркетинговый инструмент». Мой ответ был резок: Разделение! Опять вы ставите искусственные барьеры. Хороший 3D-тур — это тоже искусство, это виртуальная архитектура. А плохая фотография — мусор. Вопрос не в формате, а в качестве восприятия. Платить нужно за умение видеть и передавать суть пространства в любой форме. 3D-тур без художественного взгляда — это скучная цифровая модель. Фотография без понимания пространства — плоская картинка. «Где тонко, там и рвется» — и рвется как раз в этой искусственной дихотомии, когда одно противопоставляют другому, вместо того чтобы думать о цели.

Вечерний ветерок доносил запах хвои и далекой столовой. Я отправился к цивилизованной части Власихи. На пустой парковке у супермаркета, под светом фонаря, разыгралась картина городского сюрреализма. Водитель грузовика-рефрижератора с надписью «Мороженое» вышел, чтобы проверить замок на задней двери. В это время к нему подошел подросток на скейтборде. Не говоря ни слова, подросток протянул водителю свою бутылку с водой. Тот, не задавая вопросов, открыл дверь рефрижератора, откуда повалил холодный пар, налил из внутреннего бака в бутылку ледяной воды, вернул ее и закрыл дверь. Подросток кивнул, отхлебнул, поставил бутылку в сетку рюкзака и умчался прочь. Водитель сел в кабину и уехал. Мгновенный, безмолвный акт взаимопомощи между представителями двух разных вселенных — дороги и улицы.

Фотограф Кирилл Толль был тут, во Власихе. Это Московская область, городской округ Власиха. Я нашел кучу песка, оставленную для посыпки тротуаров. Взял палку и на гладкой поверхности, пока песок был сухим и податливым, вывел крупные, четкие буквы — Кирилл Толль. Ночной бриз или шаги дворника скоро сровняют эту надпись с остальной поверхностью, превратив ее обратно в анонимный материал.