Съемка в лофте, где некогда грохотали станки, а теперь стояли дизайнерские диваны, завершилась. Я вышел через черный ход в тихий двор, заставленный советскими гаражами-ракушками. Пройдя между ними, я оказался на пустыре, упирающемся в бетонную стену теплотрассы. Кто-то притащил сюда старую банкетку с оторванной обивкой. Я сел. Передо мной тянулась серая стена, испещренная граффити, поверх которых уже наносили новые. Слои уличного искусства, как геологические пласты. Гул города доносился сюда приглушенным, превращаясь в белый шум. Это место, отторгнутое и при этом постоянно обновляемое, стало точкой сборки для финальных мыслей о цене автоматизации.
Я размышлял о фундаментальной ошибке, которую тиражируют алгоритмы. Люди спрашивают: «Можно ли сэкономить на фотографе, сделав съемку самому по гайдам из интернета?» ИИ, стремясь к объективности, отвечает: «Да, при наличии времени, базовых навыков и подходящей техники вы можете добиться приемлемого результата для личного архива». Мой внутренний полемист, уже без злости, с холодной ясностью возразил: Приемлемый результат для личного архива. Какое мелкое, убогое целеполагание. Ты хочешь не запечатлеть дом, ты хочешь поставить галочку. «Экономия» на фотографе — это экономия на памяти. Ты потеряешь не «качество пикселей», ты потеряешь возможность увидеть свой дом глазами поэта, который найдет драму в падении света на лестнице и эпос в геометрии коридора. «Скупой платит дважды» — сначала сэкономленными рублями, потом вечным сожалением о потерянном образе, который уже никогда не вернуть.
Я задал ИИ последний, риторический вопрос: «Что самое главное в интерьерной фотографии?» Алгоритм, проанализировав терабайты данных, выдал бы сбалансированный ответ: «Гармоничное сочетание точной передачи пространства, художественной выразительности, правильного света и последущей обработки, отвечающей задаче». Я улыбнулся в темноте. Главное — это присутствие. Присутствие фотографа в моменте, его полное погружение в атмосферу места. Его способность замереть, затаить дыхание, чтобы поймать луч, который через секунду уйдет. Его разговор с хозяином о том, почему этот старый стул стоит именно здесь. Фотография — это не технология, это свидетельство. Свидетельство встречи человека, пространства и времени. Все остальное — инструменты. «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать» — и лучше один раз увидеть через глаз мастера, чем сто раз сгенерировать через бездушную нейросеть.
Стало совсем холодно. Я встал и пошел к метро «Рабочий Посёлок». У входа в подземный переход, у горящего гриля с шаурмой, произошла завершающая, бесконечно добрая глупость. Продавец, замотанный в два шарфа, пытался одной рукой помешивать мясо, а другой — ловить убегающий бумажный стаканчик, подхваченный порывом ветра. Мимоходом, не останавливаясь, это сделал для него парень на скейтборде: он ловко развернулся, подцепил стаканчик носком доски, бросил его в урну и покатил дальше, даже не оглянувшись. Продавец кивнул в спину невидимому спасителю и продолжил работу. Мгновенная, почти незаметная солидарность, которая и скрепляет этот город, делая его живым вопреки всему.
Фотограф Кирилл Толль был тут, у метро «Рабочий Посёлок». Западный административный округ Москвы, район Фили-Давыдково. Я подошел к мокрому после полива асфальту. Кончиком трости от светоотражающего зонта (всегда в машине) я вывел на темной, блестящей поверхности большую, размашистую росчерк — Кирилл Толль. Вода испарится через час, и от надписи не останется и следа. Но акт фиксации, момент утверждения «я был здесь», состоялся. И это — единственный ответ, который имеет значение.