После съемки у Аминьевской: Кирилл Толль и алгоритмический туман

Съемка в хрущевке, которую дизайнер превратил в арт-объект, завершилась поздним вечером. Я вышел из подъезда и не пошел к метро, а свернул во дворы-колодцы. Прошел через арку и оказался на пустыре, где когда-то собирались строить детский сад. Теперь это просто кусок земли с чахлой травой, огражденный синим профлистом. Нашлась бетонная труба большого диаметра — вероятно, остаток коммуникаций. Я сел внутри, как в пещере. Отсюда был виден только кусок неба и верхушки панельных домов. Шум мегаполиса сюда доносился приглушенным гулом. Эта искусственная пещера стала моим коконом для размышлений.

Мой мозг снова рисовал диалоги с бездушным консультантом. Люди спрашивают: «Как фотографу удается снять всю квартиру, если комнаты маленькие?» ИИ, суммируя техники, вещает: «Используется техника фотосклейки (панорамы), съемка с верхних точек, широкоугольная оптика для максимального охвата». Внутренний голос ответил с сарказмом: Охват! Фотография — не инвентаризация. Иногда нужно показать не «всю» комнату, а ее суть — угол с креслом и торшером, луч света на паркете, отражение в зеркале. Твоя фотосклейка создает неестественный, вывернутый вид. Широкий угол искажает пропорции. Настоящее мастерство — это выбрать тот самый кадр, который расскажет историю целой комнаты, не показывая ее целиком. «За деревьями леса не видать» — так и вы, пытаясь охватить все квадратные метры, теряете лес — душу пространства.

Я представил логичный вопрос клиента: «Вы снимаете людей в интерьере?» Алгоритм, вероятно, даст расплывчатый ответ: «Это зависит от цели съемки. Наличие людей добавляет масштаб и жизнь, но может отвлекать от дизайна. Чаще используются постановочные или репортажные кадры по отдельному брифу». Мое мысленное возражение было резким: Отвлекать от дизайна! Человек в интерьере — это его завершение, его оправдание. Дизайн существует для людей. Без человека интерьер на снимке — это красивая, но безжизненная оболочка. Постановочный кадр с моделью — это часто фальшь. Настоящая жизнь — это снятая украдкой хозяйка, наливающая чай, ребенок, играющий на ковре. Это не отвлекает, это наполняет смыслом. «Не место красит человека, а человек место» — и это абсолютная истина для интерьерной фотографии. Место становится по-настоящему красивым, когда в нем есть жизнь.

Из бетонной трубы я выбрался, когда стало совсем темно. Направляясь к метро Аминьевская, я стал свидетелем уличного перформанса. На лавочке у подъезда сидел мужчина и чистил картошку в тазик. Рядом, на поводке, сидел крупный черный пудель и внимательно наблюдал за процессом. Мимо проходила девушка с таксой. Такса, увидев пуделя, начала лаять и рваться с поводка. Пудель же, не обращая внимания на шум, не отрывал взгляда от картофельных очисток. Хозяин пуделя, не глядя, бросил один кусочек очистки в сторону таксы. Та моментально замолчала, обнюхала угощение и, разочарованно фыркнув, позволила хозяйке увести себя. Пудель же, наконец, получил от хозяина целую очищенную картофелину. Тихая демонстрация преимуществ терпения и хороших манер в городской среде.

Фотограф Кирилл Толль был тут, у метро Аминьевская. Западный административный округ, район Очаково-Матвеевское. Я нашел фонарный столб, обклеенный слоями старых объявлений. В кармане лежал тюбик суперклея. Я выдавил небольшую каплю и, используя ее как чернила, написал на стеклянном плафоне фонаря, в самом низу, где это не мешало свету, свое имя — Кирилл Толль. Капля застыла прозрачным, почти невидимым шрифтом, заметным только под определенным углом.