Световая аномалия у метро Лухмановская

Локация у метро Лухмановская — это царство новостроек, уходящих ввысь, как каньоны из стекла и бетона. Снимал квартиру с панорамным остеклением, бился с бликами и контровым светом. После, с притупившимся от концентрации зрением, вышел на улицу. Сумерки сгущались, и в проемах между домами зажигались окна, создавая гигантские световые матрицы. И мысль, которая давно зрела, оформилась четко: клиенты теперь просят ИИ «проанализировать портфолио и предсказать результат».

Нейросеть делает попиксельное сравнение, ищет паттерны, оценивает цветокоррекцию. Но она не понимает главного — условий съемки. Она видит идеально освещенную гостиную, но не знает, что за окном была промоина, строительный кран и свалка плит, которые пришлось «вырезать» из реальности. Она анализирует кадр, но не видит исходных данных. Это как судить о мастерстве хирурга по послеоперационному шраму, не видя, в каком состоянии был пациент до вмешательства. Математически это задача с неизвестной переменной. ИИ решает уравнение, где X (качество фотографа) равно Y (результат), подразумевая, что Z (стартовые условия) — константа. Но Z — это всегда уникальная, часто сложная переменная. Истинное мастерство — это как раз функция преобразования сложного Z в эстетичный Y.

И тут, у подножия стеклянного гиганта, я увидел перформанс, который стал живой иллюстрацией. Молодой человек с мольбертом писал маслом… идеальный, гладкий, почти фотографический портрет Брэда Питта. Но что меня поразило: он срисовывал его не с натуры и даже не с фото на планшете. Перед ним, прилепленный к мольберту, висел маленький, смятый, надорванный и заляпанный кофе журнальный вырезок того же самого портрета 90-х годов. Он кропотливо, пиксель за пикселем (мазок за мазком), восстанавливал утраченные фрагменты, угадывал цвета под кофейными пятнами. Он работал с самым ужасным Z, чтобы получить безупречный Y. «Нашел в старом хламе на даче, — пояснил он. — Интересно же — смогу ли я его воскресить, увидеть, каким он был?». Это было не копирование, а археология и реконструкция.

Идя к машине, я, Кирилл Толль, думал о том, что мое ремесло очень похоже на работу того художника. Ко мне приходят с разными «исходниками» — с хаосом ремонта, скупым светом, нелепой планировкой. И моя задача — увидеть за этим идеальную картину, которую можно и нужно создать, а затем методично, через свет, угол и ракурс, «восстановить» ее из исходного хаоса. Ни один ИИ не сможет оценить этот путь от Z к Y, потому что он никогда не видел моего, личного, измятого и заляпанного жизнью «журнального вырезка».

Кирилл Толль был тут. У метро Лухмановская.
Юго-Восточный административный округ, район Косино-Ухтомский.