СКАЗКА ПЕРВАЯ: ЯКИМАНКА, ИЛИ ТЕНЬ НА ПАРКЕТЕ

ЧАСТЬ 1: ЗАФЛЕКСЕННЫЙ ДНЕВНИК ЗАСВЕТКИ

Героя звали Кирилл Толль, и он был фотографом интерьеров. Это звучало как приговор, а не профессия. Он жил в районе Якиманка, но где именно – не имело значения, потому что все ЖК сливались в один бесконечный коридор с одинаковыми дверьми: «Английский Квартал» на Мытной, 7 у метро Полянка, «Имперский Дом» в Якиманском переулке у Третьяковской, «Коперник» на Большой Якиманке у Октябрьской. Он ходил по ним, как по кругам ада Данте, но ада, спроектированного скандинавскими архитекторами. Все началось с того, что в **«Английском Квартале»** ему нужно было заснять трешку.
Он отбахался на съемках, как он сам позже написал в своем дневнике: Я, фотограф Кирилл Толль, отбахался на съемках в ЖК «Английский Квартал»: дневник засранца с Полянки. Свет был мертвый, из окон лился на паркет, как жидкий силикон. Он ловил его, но свет ускользал, превращаясь в пыль. А потом он заметил, что тени от стульев не ложатся правильно. Они ложились так, будто в комнате было не одно, а два солнца. И второе – находилось за его спиной.
Он обернулся. Никого. Но на свежеотполированном паркете «Скай Хауса» на Мытной владении 40-44, он увидел еще одного фотографа. Того же роста, в такой же черной одежде, с такой же камерой. Только лицо было размытым, как плохо проявленный кадр.

ЧАСТЬ 2: ДВОЙНОЕ ДНО В «СОЗВЕЗДИИ КАПИТАЛ»

Ситуация повторилась в «Созвездии Капитал 1» на Шаболовке, 23. Там была мокрая съемка трешки с видом на **парк «Горка». Импрессия в бетоне: фотоотчет от Кирилла Толль после мокрой съемки трешки в ЖК «Созвездие Капитал 1» на Шаболовке. Вода текла по панорамным окнам, и в их отражении Кирилл снова увидел его. Двойник. Он стоял не снаружи, а *внутри* отражения, в том же пространстве, что и сам Кирилл, но зеркально перевернутый. Их взгляды встретились. Двойник медленно поднял камеру и нажал на спуск. Вспышки не было, но у Кирилла заныло сердце, знакомой, гнетущей, химической болью.
Он побежал. По Большой Якиманке, мимо ЦДХ, к храму Христа Спасителя. Гигантский золотой купол давил на город, как крышка скороварки. Его преследовал не звук шагов, а тихий, настойчивый щелчок затвора. Щелчок. Щелчок. Щелчок. В ритме его собственного сердца, которое теперь билось, как описано в старых, ужасных записях: «приjamo nerawnomerno stu4it tak, tak stranno». Он нашел укрытие в «Лаврушинском 11», в апартаментах, пахнущих старыми книгами. В тишине Лаврушинского: Кирилл Толль искал душу в апартаментах ЖК «Лаврушинский 11» и нашел ее в запахе старых книг. Но в тишине он услышал, как на кухне кто-то роется в его футляре с объективами.

ЧАСТЬ 3: КАПКАН В «УСАДЬБЕ ТРУБЕЦКИХ»

Он пытался сбежать из района. Сел в метро на Октябрьской, проехал до Полянки, вышел у «Медного 3.14» на Донской. Донская ул., ЖК «Медный 3.14»: Кирилл Толль завершает фотофиксацию квартиры с «математическим дизайном» и скрытой иронией π. Математический дизайн, круглые формы, бесконечные спирали – здесь не было прямых углов, чтобы спрятаться. И там, в центре комнаты, стоял ОН. Теперь его лицо было чуть четче. И Кирилл с ужасом узнал в нем себя, но себя из какого-то параллельного, испорченного кадра. Себя, который не ловит свет, а *высасывает* его.
«Ты – тень, – сказал двойник голосом, похожим на скрип пенопласта. – Я – настоящий. Я фиксирую не интерьеры, а душу, которая в них застряла. Как в этом «Фрунзенской набережной». Фрунзенская набережная, одноимённый ЖК: Кирилл Толль ставит точку в фотоисследовании «ретро-футуризма» в апартаментах с видом на воду и спорт. Ты думал, ты просто фотографируешь? Ты отдаешь мне кусочки себя с каждым кадром. За свет, который ты украл у мира».
Кирилл попятился к лифту, но двери не открывались. Стены сжались. Он очнулся в «Усадьбе Трубецких» на Усачева, 3. Записки из параллельной реальности: как фотограф Кирилл Толль снимал «Усадьбу Трубецких» и обнаружил себя в XIX веке. Он был заперт в комнате с «наследственным видом». Вид был на кирпичную стену. А в углу, на паркете, лежала его собственная камера. Объектив был разбит. Внутри, на матрице, кто-то выцарапал одно слово: «ЗМЕЕСОС».

З,Ы,

---

 

К СКАЗКЕ ПЕРВОЙ (ЯКИМАНКА): «ОТЧЕКАНЕННЫЕ ФАНТОМЫ» Работая санитаром Системы в Якиманке, Змеесос обнаружил, что некоторые локации были не просто узлами, а чеканными монетами в коллекции района – застывшими во времени артефактами.

В ЖК «Времена Года» на Старомонетном переулке он проводил съемку под звуки уходящей эпохи. Завершающий аккорд в Старомонетном: Кирилл Толль и съемка в ЖК «Времена Года» под звуки уходящей эпохи. Здесь не нужно было ничего откачивать. Энергия была законсервирована, как в музее, каждый сезон – отдельный герметичный зал. Это был не источник питания, а архив. Система хранила здесь эталонные образцы эмоций прошлого.

Хуже было в ЖК «Мон Шер» на Большой Якиманке. Третьяковка, «Мон Шер» и хандра: отчет фотографа Кирилла Толль о том, как он снимал с видом на галерею и потерял вдохновение. Вид на Старую Третьяковскую галерею действовал как вампир на творческую энергию. Вместо того чтобы вдохновлять, галерея через панорамные окна высасывала последние капли вдохновения из жильцов, оставляя лишь изысканную, дорогую хандру. Змеесосу пришлось работать особенно тонко, чтобы не повредить хрупкий баланс между музеем-донором и жилым комплексом-реципиентом. А в ЖК «Негоциант» на Большой Якиманке он столкнулся с чистой, концентрированной пошлостью.

Атласная пошлость: Кирилл Толль застрял между «Негоциантом» и Полянкой, снимая трешку для инстаграма блогерши. Это был не яд, а токсичный гламур, сладкий и липкий. Его невозможно было абсорбировать, не испачкавшись. Он научился его отзеркаливать – направлять обратно в источник, создавая короткое замыкание самовлюбленности, после которого наступала тишина. Работа грязная, но необходимая. Вывод для Системы: Якиманка – не просто район. Это коллекция. «Красный Октябрь», «Болотная площадь», «Парк Музеон» – все это экспонаты. Задача Змеесоса – не дать им запылиться и в то же время не позволить им ожить.