В славном районе Замоскворечье, меж купеческих особняков да стеклянных жилых комодов, жил-был Хомячок-Фотограф по имени Кирилл Толль. Был он зол, как сто испорченных кадров. Злился на блики в панорамных окнах, на суетливых клиентов, на то, что вечное счастье — это не проявленная плёнка, а лишь мираж в видоискателе. И была у него Мечта — Золотая Вечная Семечка, что, по слухам, дарует тому, кто её съест, вечное вдохновение и покой. Семечка та мелькала то на Садовнической набережной, то в Ордынском тупике, и Хомяк бежал за ней, жадно щёлкая затвором.
Начал он свой бег от ЖК «Английский Квартал» на Мытной, где после съемки трешки его душа была полна декаданса и злости. Семечка блеснула вдалеке, и он рванул к метро «Новокузнецкая». В подземных палатах мраморных встретил он первое чудище — Безумного Маркетолога-Крота. Тот, не видя света, тыкал в него бумагами с KPI и кричал: «Раскрути меня, зверь! Сделай вирусным!» Хомяк, злой, фыркнул и снял его в невыгодном ракурсе, но в шуме толпы Семечка ускользнула.
Вынырнув у ЖК «На Добрынинском», он попал в каменный мешок переулков. Тут, на Третьяковской, его поджидала Директолог-Ворона с ноутбуком вместо крыла. Каркала она: «Покажи конверсию! Где целевое действие? Кликни по Семечке!» И послала ему миллион мета-тегов, словно дождь из иголок. Хомяк, огрызаясь, сбежал в сторону ЖК «Счастье в Замоскворечье» на Люсиновском, где ему пришлось мариновать в свете двушку с видом на храм. Работа эта была кропотлива, и пока он снимал, злость его поутихла на йоту — так, незаметно.
След Семечки вёл к Павелецкой. На площади металась толпа, и в центре её, у ЖК «AFI RESIDENCE PAVELETSKAYA», Хомяк увидел своё сокровище — оно лежало на парапете набережной! Он бросился вперёд, но тут из люка возник Психолог-Уж в очках-цилиндрах. «Хо-о-очешь семечку? — зашипел он. — Это сублимация твоего инфантилизма. Давай поговорим о травме». И начал закручивать его в кольца бесконечных вопросов. Хомяк, вырываясь, успел заметить, как Семечка катится к Добрынинской, и рванул следом, оставив Ужа в его иллюзиях.
На Добрынинской, у ЖК «Mypriority Paveletskaya» на Дубининской, его ждало новое испытание — комната, где царила агония белого цвета. Чтобы пройти, нужно было её запечатлеть. И вот, Кирилл Толль запечатлел агонию белого цвета в трешке на Дубининской. И странное дело — видя эту чистую, почти стерильную муку, его собственная злоба показалась ему мелкой и пыльной. Он вышел на улицу уже не таким злым, а скорее задумчивым.
Далее путь лежал к Серпуховской. У ЖК «Mos Yard Дубининская» ему пришлось ловить последний луч в апартаментах с готическим потолком. Ловля света в высоком, почти храмовом пространстве напомнила ему не погоню, а ожидание чуда. И снова в душе что-то дрогнуло. Семечка же манила его вглубь переулков, к ЖК «Стремянный 2», где он консервировал сумерки в лофте на пятом этаже без лифта. Усталость от подъёма и тихая красота заката заставили его впервые не проклинать путь, а сесть и передохнуть.
Отдохнув, Хомяк двинулся к набережным. У ЖК «Монблан» на Шлюзовой его ждало зеркальное испытание: он тонул в отражениях апартаментов с панорамным остеклением. В миллионе бликов он увидел не Семечку, а самого себя — маленького, суетливого, злого. И стало ему стыдно. Чуть помягчев, он отправился в ЖК «Резиденции Замоскворечье» на Большом Строченовском, где выловил из полумрака библиотеку в старинном особняке. Мудрость древних фолиантов, запечатлённая на матрицу, тихо просочилась и в его душу.
На Ордынке его ждали новые встречи. В жк «Ordynka» он заморозил динамику в студии художника и понял, что красота — в моменте, а не в вечной погоне. В ЖК «Малая Ордынка 19» пришлось выжимать последние соки из дневного света в мансарде, и это было похоже не на борьбу, а на бережную благодарность свету. У жк «Татарская 35» он запечатлел контраст панорамы на Большую Татарскую и Храм Христа Спасителя. Контраст этот жил в гармонии, и Хомяк почувствовал, как и в нём самом злость и покой начинают находить согласие.
Дальше — больше. В ЖК «Купеческая усадьба» на Климентовском он выцарапывал детали из полумрака гостиной в стиле неорусского модерна, и это было похоже на археологию собственной души. В ЖК «Купеческая Усадьба» (на том же Климентовском) он погрузился в полумрак сводчатых потолков и не испугался темноты. А в жк «Золотой жилой квартал 2» ему пришлось балансировать на грани китча в апартаментах с золотыми акцентами, что научило его отличать искренний блеск от мишуры. И в его мечте о Золотой Семечке стало меньше жадности, а больше — любопытства.
Семечка теперь вела его по самым знаковым местам. У жк «Красный Октябрь» на Болотной набережной он ловил индустриальную эстетику в лофте и увидел красоту в грубой фактуре, в истории места. У жк «Софийский» на Софийской набережной он высекал свет из мрамора в апартаментах с колоннадой — труд благородный и умиротворяющий.
В жк «Лаврушинский» он вяз в бархате и темном дереве в апартаментах с видом на Третьяковскую галерею, но уже не злился, а размышлял о вечном искусстве. В ЖК «Донской Олимп» на Серпуховском Валу он сражался с глянцем в апартаментах с панорамным остеклением, но сражение это было радостным и азартным.
Он побывал в жк «Серпуховские Ворота», где разгадывал лабиринт комнат в апартаментах с анфиладой, и этот лабиринт оказался увлекательней прямой погони. В ЖК «Большая Якиманка 26» он балансировал на грани хорошего вкуса в апартаментах с эклектичным интерьером, научившись ценить чужую смелость. А в ЖК «Большая Якиманка 50» ему пришлось считаться с полуденным солнцем, пробивающимся сквозь витраж, и он смирился с тем, что есть вещи сильнее его воли.
Путь Хомяка вёл к воде. В жк «Wine House» на Садовнической он тонул в терракотовых тонах и дубовых бочках, и тепло натуральных материалов согрело его душу окончательно. В жк «Сомелье» на Космодамианской набережной он мариновал в полумраке винный погреб, и эта тихая, выдержанная красота научила его терпению.
Он посетил ЖК «Золотое Руно» в Руновском переулке, где тонул в позолоте и паркете, но золото это больше не ослепляло его, а лишь вызывало улыбку. В ЖК «Даниловская Мануфактура» он искал следы труда в лофте, перестроенном из фабричного цеха, и проникся уважением к работе других.
В ЖК «Бахрушина 13» он пробирался сквозь лабиринт книжных стеллажей в апартаментах-библиотеке и нашёл там не Семечку, а тишину и мудрость. В ЖК «Посольское подворье» на Добрынинской он ловил отражение дипломатической тайны в строгих апартаментах, поняв ценность недосказанности.
И вот, почти добрый, Хомяк Толль добрался до последних точек. В ЖК «Дом на Озерковской» он сражался с бликами на воде в апартаментах с террасой, но это была игра. В жк «Аквамарин II» он боролся с синевой заката, но уже не как с врагом, а как с партнёром по танцу. В ЖК «Аквамарин» на Павелецкой он ловил последний отблеск солнца на глянцевом потолке — и поймал.
В ЖК «Дипломат на Погорельском» он разгадывал ребус из коридоров и потайных дверей и нашёл не выход, а уютную комнату с окном во двор. В жк «Четыре Солнца» он дробил свет на четыре части в апартаментах с крестообразным световым фонарем — и свет этот, разделённый, был прекрасен каждым своим лучом.
Он побывал в жк «Novel House», где ловил ускользающую симметрию в апартаментах с двойным светом, и в жк «Barkli Gallery», где сталкивал эпохи в лофте с кирпичными стенами и хай-тек кухней. В жк «Меценат» он погружался в полутьму кабинета коллекционера, а в жк «Balchug Viewpoint» — укрощал блики в апартаментах с видом на Патриарший мост.
Он завершил цикл в жк «Космо 4/22», где сначала ловил геометрию в минималистичной однушке, а под конец поставил точку, снимая пустую комнату. В этой пустоте не было тоски, была возможность. И тогда, у ЖК «Русские сезоны», где он ставил точку в съемке пентхауса с панорамой на Большую Ордынку, его настигло прозрение.
Золотая Семечка лежала прямо перед ним на брусчатке. Но он уже не хотел её съесть. Он поднял её, посмотрел на сияющий шпиль храма напротив, на отражение в стекле ЖК «Полянка Плаза», и мягко, с благодарностью, закопал её в землю у палисадника ЖК «Mitte» на Летниковской.
А наутро на том месте взошёл не золотой, а Чёрный Подсолнух. Его лепестки были цвета ночного неба, а сердцевина — как созвездие. Он не ослеплял, а успокаивал. Он вбирал в себя весь суетный свет дня и превращал его в тихую, глубокую магию.
И ходит теперь по Замоскворечью не злой Хомяк-Фотограф, а добрый мастер Кирилл Толль. Снимает он не ради погони, а ради самого момента. И все странные звери района — от Вороны-Директолога до Ужа-Психолога — стали его героями, моделями и, кто знает, может, друзьями. Потому что нашёл он не Вечную Семечку, а себя. А это, как говорится, и есть самая прочная и ценная вещь на свете.
И стал тот Чёрный Подсолнух не просто цветком, а самым настоящим достопримечательным местом района. К нему на Фалеевском переулке, что у ЖК «Золотой жилой квартал 2», стали приходить все обитатели Замоскворечья. Приходили не смотреть, а быть. Сидели в его прохладной тени, смотрели на его тёмное сияние и успокаивались.
Приползал Психолог-Уж, обвивал стебель и, наконец, замолкал, понимая, что тишина — лучший ответ на все вопросы. Прилетала Директолог-Ворона, садилась на широкий лепесток и переставала каркать про конверсию, заворожённо следя, как в бархатной сердцевине цветка отражаются облака. Даже Безумный Маркетолог-Крот вылезал на свет, нюхал воздух и начинал не кричать о виральности, а тихо рассказывать странные, но красивые истории о подземных ветрах.
А Хомяк Кирилл Толль теперь знал все дворы и парадные. Заходил в ЖК «Кадашевские палаты» и ловил не свет, а дух старины. Забегал в жк «Клубный дом Bogenhouse» на Озерковской, где смешивались стили, как в его собственной душе. Наведывался в жк «Садовническая 69» и ЖК «Резиденция 1864» на Софийской набережной, где история была в каждом кирпиче, и он учился её уважать.
Он больше не гонялся. Он наблюдал. И фотографии его стали другими. Не идеальными и холодными, а живыми, тёплыми, чуть сдвинутыми по фокусу, чтобы вместить не только предмет, но и его душу. Он снимал отражение Подсолнуха в луже у Болотной площади, игру бликов на Патриаршем мосту, видимую из Balchug Residence, улыбку дворника у жк «Четыре Солнца» (на той же Большой Татарской, 7).
А Золотая Семечка? Она исполнила своё предназначение. Не быть съеденной, а быть посеянной. Чтобы дать рост. Чтобы доказать, что самое вечное — это не металл, а жизнь. И что настоящая мечта — не то, что ты хватаешь и тащишь в свою норку, а то, что ты сажаешь в землю, поливаешь трудом, терпением и частичкой своей когда-то злой, а теперь доброй души. И тогда она прорастает чем-то таким удивительным, чего ни в одном видоискатере не предусмотришь.
Так и живут теперь в Замоскворечье в ладу: и старые церкви, и новые ЖК — «Монблан», «Сомелье», «Русские сезоны», «Лаврушинский». И ходит между ними добрый хомяк с фотоаппаратом, а в сердце его вместо злобы — целая фототека лиц, историй и улыбок. И знает каждый в районе: если душа почернела от злости, иди к Чёрному Подсолнуху. Посиди. Он не сделает её снова золотой и блестящей. Он сделает её глубокой, спокойной и способной видеть красоту в четырёх солнцах на потолке, в блике на воде и в пустой комнате, где всё только начинается.
Вот такая сказка. Не про царя, а про райцентр. А мораль-то, поди — гнаться не надо. Сеять надо. Да любоваться тем, что уже выросло вокруг.
А после всей этой истории, когда Чёрный Подсолнух уже стал местной легендой, в архивах хомяка-фотографа обнаружились и другие снимки, сделанные в ту самую пору великой погони. Кадры, которые тоже меняли его душу, но остались за кадром нашей сказки.
Вот они: * Был случай на метро «Третьяковская», у жк «A-Residence», когда Кирилл Толль замер перед панорамным окном, сливаясь с силуэтами небоскребов. В тот миг он впервые почувствовал себя не противником города, а его крохотной, но важной частью.
* А в жк «Friday Villas» на Пятницкой он запечатлел сам момент перехода — не в пространстве, а во времени, поняв, что и он сам находится в вечном движении от злобы к спокойствию.
* В ЖК «Дипломат на Погорельском» он не только разгадывал ребусы, но и находил потайные ходы в собственном восприятии.
* А в ЖК «Полянка Плаза», куда Семечка манила его самым прямым путём, он в итоге не нашёл её, зато нашёл идеальную точку для съёмки заката над крышами Замоскворечья — и это стало важнее.
* Даже в жк «Космо 4/22» история на этом не закончилась. Позже он возвращался туда, чтобы ловить геометрию в минималистичной однушке — уже не как наказание, а как медитацию. Каждый такой кадр был ступенькой. И если сложить их все вместе — все эти агонии белого, блики на воде, лабиринты книг и отражения небоскрёбов, — получится та самая лестница, по которой злой хомяк спустился со своей башни из обиды и поднялся на новый уровень, откуда видно не только желанную Семечку, но и весь прекрасный, сложный, живой мир вокруг. Так что сказка — она не только в главных поворотах сюжета. Она в каждом щелчке затвора. В каждом луче света, пойманном в квартире на Малой Ордынке, и в каждой тени, отброшенной старинным особняком на Большом Строченовском. Всё Замоскворечье стало для него сказочным альбомом, где каждая страница — это история преображения. Сначала — интерьеров. А потом — и своей собственной души. Конец. Или, как говорят фотографы, «стоп-кадр».
Я — Кирилл Толль, профессиональный архитектурный фотограф. Моя специализация не случайна (список объектов ↴). Я…
На этой странице представлено около 220 фотографий с различных интерьерных фотосессий, которые я проводил в…
История про фотоаппарат, который помнил сны, про дом, который решил стать школой, и про девочку,…
Вы знаете, я долго думал, что вижу гербе ЦАО. Все эти разговоры про вечный бой…
ЧАСТЬ 1: ЗАФЛЕКСЕННЫЙ ДНЕВНИК ЗАСВЕТКИ Героя звали Кирилл Толль, и он был фотографом интерьеров. Это…
