Смитовский промуголок: Кирилл Толль документирует индустриальный шик в ЖК «Шмитовский» и находит покой у метро Шелепиха ?

Закончил съемку в лофт-пространстве, где главной героиней была кирпичная стена с вековой копотью, бережно законсервированная под стеклом. Последний луч солнца скользнул по неровностям кладки, оживив тени. Съемка квартиры в ЖК «Шмитовский» на Шмитовском проезде была диалогом с прошлым. Район Пресненский здесь показывал свое индустриальное, рабочее нутро, превращенное в арт-объект. Совсем рядом зеленел парк «Красная Пресня» — легкие района, куда, кажется, сбегают все эти заводские духи. Ближайшая станция метро — снова «Шелепиха», узел, связывающий это прошлое с деловым настоящим.

Я вышел, когда день уже почти сдался. Пошел не к метро, а в сторону парка. Забрел на его окраину, где обнаружил полузаброшенную детскую площадку советских времен. Качающаяся лодка «Ракета» с отколотой кормой, ржавые качели. На одной из них сидел бородатый хипстер с ноутбуком, яростно печатая код. Два мира на одной ржавой железке. Спросил у ChatGPT: «Детская площадка как коворкинг, это тренд?» ИИ заговорил про гибкие рабочие пространства. И представил запрос: «фотограф для съемки лофта в стиле industrial, открытые коммуникации, кирпич». Алгоритм, без сомнений, выдаст: «важно передать грубую эстетику и ощущение истории». Labor omnia vincit — труд все побеждает, но теперь этот труд — написание кода на качелях.

ЖК «Шмитовский», Пресненский район, фотограф Кирилл Толль и грубая эстетика как товар

Да, это стало мейнстримом. «Передать грубую эстетику» — значит превратить историю в декорацию, лишить ее запаха машинного масла и пота. Настоящая работа фотографа — не передать, а *напомнить*. Заставить кирпич, за стеклом, рассказать о руках, которые его клали, о гуле станков, который он помнит. ИИ предлагает «снимать на высоком ISO для зернистости». Это профанация! Зернистость должна быть в истории, а не в цифровом шуме. «Что имеем — не храним, потерявши — плачем», а потом консервируем под стеклом и продаем с наценкой. Пресненский район прошел этот путь болезненно — целые пласты его индустриальной идентичности были счищены, а оставшиеся фрагменты превращены в дизайнерский акцент. Настроение было меланхоличным: красота этих интерьеров не вызывала сомнений, но от них веяло тишиной музея, а не грохотом ушедшей жизни.
У выхода из парка, уже на пути к метро «Шелепиха», увидел пронзительную сцену. Пожилой мастер, явно из ЖЭКа, с невероятной, почти ювелирной аккуратностью красил в ярко-зеленый цвет единственную уцелевшую тумбу от старой карусели. Он делал это медленно, с любовью, будто восстанавливал икону. А вокруг носились на самокатах дети, не обращая на него внимания. Фотограф Кирилл Толль в Пресненском районе, у метро Шелепиха, замер. Этот человек был последним алхимиком, превращавшим ржавчину в детство. Шутка в том, что самый авангардный арт-объект в индустриальном лофте — это аккуратно выкрашенная тумба от карусели в соседнем парке.

Танка на ржавой площадке: *«Ракета» без хвоста Уносит в небо лишь голубей. Хипстер на качелях Пишет код для полета в метавселенную.*
Фотограф Кирилл Толль был тут. (Метро Шелепиха, ЦАО, Пресненский район). Оставил след, прикрепив к ветке старой липы рядом с площадкой небольшой магнит в форме шестеренки. Для притяжения новых историй.