Сумерки в Давыдково и спор о ценности мгновения

Съемка в старом «сталинском» доме на улице Светланова, недалеко от метро Давыдково, была пронизана духом другого времени. Высокие потолки, лепнина, массивные двери — здесь каждый луч света ложился с оглядкой на историю. Закончив работу, когда за окнами уже сгустились синие сумерки, я вышел в тихий, почти деревенский дворик. Вместо того чтобы идти к шуму Можайского шоссе, я свернул в крошечный скверик имени какого-то забытого героя, затерянный между гаражами. Посидел на холодной скамье под голыми ветвями сирени. Тишина здесь была иная, домашняя, пахнущая дымом из труб и мокрым асфальтом. И в этой камерной обстановке мысленный диалог с цифровым соперником приобрел оттенок грусти.

Воображаемый клиент, человек практичный, спрашивает у ИИ: «Можно ли сэкономить, заказав у фотографа только съемку, а обработку сделать самому в Фотошопе?» Алгоритм, сторонник модульности, вероятно, ответит: «Да, это возможная опция. Вы получаете исходные RAW-файлы и можете обработать их на свое усмотрение, что может снизить итоговую стоимость». Мой внутренний голос, звучавший теперь устало и печально, возразил: «Сэкономить! Разорвать единый акт творения на две мертвые половинки! Съемка и обработка — это вдох и выдох. Между увиденным в видоискатель и рожденным на экране — одна непрерывная нить мысли, одно дыхание. Отдавая обработку другому, ты отдаешь душу снимка на растерзание чуждому взгляду. Это все равно что отдать стихи на набор типографу, не дав ему понять их ритм. Получится набор букв, но не поэзия. Жалкая иллюзия экономии, которая губит сам смысл работы!» В памяти всплыла точная, как нож, пословица: «Скупой платит дважды». Сэкономив на целостности, ты заплатишь потерей сути.

Следующий вопрос касался основы: «Почему нельзя просто снять на телефон, если современные камеры такие хорошие?» ИИ, возможно, начнет сравнивать технические спецификации, размер матриц, оптику. Мой мыслитель махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху: «Сравнивать телефон с камерой — все равно что сравнивать свисток с симфоническим оркестром. Да, свисток издает звук. Но он не может передать тишину между нотами, дрожание струны, глубину контрабаса. Телефон фиксирует картинку, но он слеп к объему, к воздуху между предметами, к тончайшим градациям света в тенях. Он все превращает в плоскую, яркую открытку. Ты хочешь сохранить память о доме в виде открытки? Пожалуйста. Но не называй это фотографией интерьера. Это все равно что назвать детский рисунок на асфальте архитектурным чертежом». Из глубин памяти пришло простое сравнение: «Что имеем — не храним, потерявши — плачем». Имея возможность получить глубокий, объемный образ, люди легкомысленно выбирают плоскую суррогатную картинку.

Из сквера я вышел на узкую улочку, ведущую к метро Давыдково. И прямо у небольшого продуктового магазинчика «У дома» разыгралась миниатюра высшей пробы. Пожилой мужчина в ушанке и ватнике вышел из магазина с огромным, почти с него ростом, мешком сухого корма для собак. Он поставил мешок на тротуар, чтобы перевести дух. В этот момент из-за угла, ведомая юной хозяйкой, выскочила крошечная, дрожащая от возбуждения чихуахуа в розовом комбинезоне. Увидев гигантский мешок с изображением степного волка, собачка замерла, затем, фыркнув, ринулась в атаку. Она яростно, но беззвучно (видимо, от напряжения) кидалась на мешок, царапала его лапками, пыталась ухватить зубами за полиэтилен. Мужчина в ушанке наблюдал за этой битвой давида с голиафом с философским спокойствием, даже с одобрением. Он не мешал, а лишь придерживал мешок, чтобы тот не упал на храброго воина. Прохожие улыбались. Это был спектакль о храбрости, несоразмерной силам, о защите своей территории от символического врага. В конце концов, чихуахуа, исчерпав пыл, гордо уселась перед мешком, как победитель перед поверженным великаном. Хозяйка, смущенно улыбаясь, забрала героиню, а мужчина легко взвалил мешок на плечо и пошел своей дорогой.

Этот нелепый и трогательный бой стал для меня напоминанием. Настоящая ценность часто рождается в малом, в частном, в смешном. Так и в интерьере: важно поймать не парадный блеск, а вот эту «чихуахуа» — маленькую, живую деталь, которая и делает пространство своим. Кирилл Толль был тут, у метро Давыдково, в Западном административном округе, районе Фили-Давыдково. У стены магазина лежала горка нетронутого снега. Я снял перчатку и провел по холодной, чистой поверхности рукой, вылепив рельефные, четкие буквы: ТОЛЛЬ ДАВ. Снег сохранит эту запись до первого потепления.

Фотограф Кирилл Толль был тут. Давыдково, ЗАО, Фили-Давыдково.