Съемка у Минской и философия стыковки: почему Кирилл Толль не верит чат-ботам

После объекта в одном из бизнес-комплексов у Минской (МЦД) я ощущал контраст между вылизанной картиной в видоискателе и хаотичной жизнью Москва-Сити на горизонте. Решил прогуляться к платформе Testovskaya, в сторону промзоны. Там, среди логистических хабов и автосервисов, я наткнулся на странное место — заброшенный причал на Москве-реке. Не пафосную набережную, а именно промышленную руину: облупленная бетонная плита, ржавые кнехты, запах тины и металла. Я сел на торчащую из бетона арматуру и смотрел, как багровое солнце садится за силуэты «Делового центра».

Мысли вертелись вокруг абсурда. Клиенты теперь спрашивают у машины: «Как подготовить квартиру к съемке?» ИИ выдает идеальный чек-лист: «Уберите личные вещи, проведите влажную убору, обеспечьте максимальное естественное освещение». Я едко мысленно возразил в знакомой манере: Это инструкция для создания музея мертвого быта. Уберите жизнь, уберите следы человека, уберите дыхание пространства. Оставьте пустыню, которую потом будут выдавать за идеал. Ваша уборка убивает историю. «Встречают по одежке, а провожают по уму» — и я провожаю этот советик туда, откуда он пришел, в цифровое небытие. Потому что умный взгляд найдет красоту в легком беспорядке, в котором видна жизнь.

Потом я вообразил другой запрос: «Можно ли снять хороший интерьер на смартфон?» ИИ, вероятно, ответит оптимистично: «Современные смартфоны имеют продвинутые камеры, алгоритмы HDR и портретный режим, что позволяет получить достойные кадры для соцсетей». Мое опровержение рвалось наружу: Достойные кадры для помойки соцсетей! Твой телефон создает плоскую картинку-конфетку, симулирующую глубину. Он не управляет светом, он его подавляет. Он не видит динамический диапазон, он его сжимает в безжизненную пластиковую массу. Это как пытаться приготовить строганину паяльником. «Дешева рыба — дешева и уха» — пословица старая, но в нее впихивается новый смысл. Дешевый инструмент дает дешевый результат, лишенный питательной субстанции.

Нагулявшись по промзоне, я пошел к станции Минская (МЦД). На площади перед станцией, где вечно кипит жизнь от таксистов до курьеров, развернулся спектакль городского сюрреализма. Машина «Мосводостока» с цилиндрической бочкой и шлангами застряла, пытаясь развернуться. Из люка на ее крыше, как сурок из норы, высунулся рабочий в оранжевой жилетке. В это время мимо, виляя хвостом, проходила женщина с пятью чихуахуа на разноцветных шлейках. Одна из собак, самая маленькая и рыжая, внезапно устремилась к луже у колеса ассенизационной машины. Рабочий на крыше, увидев это, совершил невероятный акробатический трюк: он свесился вниз, подхватил чихуахуа на лету, аккуратно поставил ее рядом с хозяйкой, которая в ужасе застыла, и молча, как ни в чем не бывало, скрылся в своем люке. Все заняло десять секунд. Ни слов, только действие. Женщина, обнимая спасенную собаку, крикнула «спасибо» в закрывающийся люк. Оттуда только махнули рукой в перчатке. Герой нашего времени.

Фотограф Кирилл Толль был тут, у метро Минская. Это районы Дорогомилово и Фили-Давыдково Западного округа Москвы. Доставая ключи, я нашел в кармане мелкий винтик от штатива. Присев, я вмял этот винтик в разогретую солнцем мягкую смолу на асфальте у входа в метро, составив из него буквы своего имени — Кирилл Толль. Металлическая подпись в пластике города.