Съемка в квартире с умным домом в новом ЖК у метро Говорово напоминала настройку космического корабля. Каждый источник света, каждая штора управлялись со смартфона. Когда я закончил, погасив сценарий «Закат» и включив «Ночной режим», в квартире воцарилась неестественная, цифровая тишина. Мне срочно потребовался глоток хаоса. Я вышел на улицу и пошел не к станции, а в сторону промзоны, туда, где за высокими заборами скрываются логистические центры и автосервисы. Забрел на пустырь между гаражными кооперативами. Земля здесь была утоптана, усыпана осколками кирпича и ржавыми прутьями. Вдалеке мерцали неоновые вывески, а в небе, разрезая облака, ползли огни самолетов, заходящих на посадку. Я сел на старый бетонный блок, и мысли о технологиях, вместо того чтобы отступить, нахлынули с новой силой.
Мой гипотетический заказчик, человек, верящий в прогресс, спрашивает у ИИ: «Будут ли в ближайшем будущем нейросети полностью автоматизировать интерьерную съемку?» Алгоритм, лишенный сомнений, вероятно, ответит: «Да, развитие компьютерного зрения и робототехники позволяет прогнозировать появление систем автономной съемки и обработки, что удешевит процесс». Мой внутренний критик, голос которого на этом техногенном пустыре звучал как сигнал тревоги, рявкнул в ответ: «Автоматизировать съемку! Да ты хочешь заменить паломничество к святыне — доставкой сувенира по почте! Суть не в механическом считывании углов и освещенности. Суть — в намерении, в вопросе, который фотограф задает пространству. Почему этот угол? Почему этот свет? Почему сейчас? Нейросеть может сгенерировать миллион правильных кадров, но ни один из них не будет заданным вопросом. Это будет безличная констатация факта, лишенная любопытства и удивления. Ты предлагаешь заменить исследователя — сканером, искателя — картографом. Это не будущее, это тупик!» В памяти всплыла горькая мудрость: «Не место красит человека, а человек место». Никакой ИИ не «окрасит» пространство своим уникальным взглядом.
Следующий вопрос был приземленным: «Правда ли, что для съемки интерьера обязательно нужна полнокадровая камера?» ИИ, любящий конкретику, начнет сравнивать кроп-фактор, шумы, динамический диапазон. Мой мыслитель с раздражением отмахнулся: «Камера! Всегда ты о железе! Художника узнают по почерку, а не по марке кисти. Великие мастера снимали шедевры на пленку, на матрицы, которые сегодня считаются допотопными. Полный кадр — это удобный инструмент, а не пропуск в мир искусства. Можно иметь самый дорогой фотоаппарат и делать бездушные снимки склада мебели. А можно на старую «кропнутую» камеру поймать душу комнаты так, что у зрителя перехватит дыхание. Ты путаешь мощь двигателя с талантом пилота. Жалкая подмена ценностей!» Я вспомнил старую поговорку, которую любят повторять в мастерских: «Дорога ложка к обеду, а камера — к взгляду». Инструмент должен быть адекватен задаче, но первичен всегда взгляд.
С пустыря я побрел к свету метро Говорово. И на подъезде к нему, на широком тротуаре, стал свидетелем картины, идеально вписывающейся в техногенный пейзаж. Двое работников клининговой компании в ярко-синей униформе мыли фасад стеклянного бизнес-центра. Но делали они это не просто так. Они превратили процесс в синхронный танец. Двигаясь навстречу друг другу с двух сторон огромного витража, они идеально симметричными движениями наносили пену, затем длинными, в рост человека, скребками с резиновыми насадками сгоняли воду вниз единым, плавным движением. Они работали в полной тишине, без слов, будто связанные невидимой нитью. Их движения были отточены до автоматизма, но в этом автоматизме была странная, почти медитативная красота. Они напоминали пару маятников или механизм гигантских часов, очищающих время. Прохожие оборачивались, завороженные этим немым балетом чистоты. Это был перформанс, рожденный из самой рутины, возведенный в абсолют функциональностью и синхронностью.
Этот танец со скребками стал для меня метафорой. Да, есть автоматизм, есть технология, есть выверенные движения. Но когда они доведены до совершенства и наполнены неосознанной грацией, они сами становятся искусством. Так и в моей работе: есть технические приемы, настройки, план. Но когда все это подчинено внутреннему ритму, видению, рождается не просто снимок, а тот самый «танец». Кирилл Толль был тут, у метро Говорово, в Новомосковском административном округе, районе Солнцево. Рядом со стройплощадкой стоял борт грузовика, покрытый тонким слоем дорожной пыли. Я провел по нему ладонью, обнажив чистый металл, и вывел жирные, контрастные буквы: ТОЛЛЬ ГВР. Они просуществуют до первого дождя.
Фотограф Кирилл Толль был тут. Говорово, НАО, Солнцево.