Съемка была в сталинской высотке у метро Кунцевская, в квартире с трехметровыми потолками и окнами в парк. Атмосфера была сбивчивой — величие советского ампира, смешанное с современным бытом. Закончив работу, я вышел не на оживленную площадь, а в тихий двор-колодец между корпусами. Прошел через арку и очутился в странном микрорайоне — несколько пятиэтажек, будто забытых временем, стояли в окружении новостроек-гигантов. Я нашел детскую площадку между ними, сел на качели. С одной стороны — старый Кунцевский рынок, с другой — блеск стекла бизнес-центра. Это место, застрявшее между эпохами, стало точкой для финального, уже почти спокойного осмысления.
Мысли уже не спорили с ИИ. Они констатировали. Люди, спрашивая у алгоритма «как найти своего фотографа», надеются на магический рецепт: введи параметры, получи идеальную пару. Машина выдает список, ранжированный по рейтингам, ценам, отзывам. Она создает иллюзию выбора, основанного на данных. Но «своего» фотографа не находят по параметрам. Его находят по резонансу. По той странной фотографии в портфолио, где снят не идеальный интерьер, а потрескавшаяся штукатурка на стене лоджии, и в этой трещине видна вся история дома. Это находят не глазами, а нервной системой. Алгоритм такую фотографию отфильтрует как «нерелевантную» или «низкого качества». «Сердцу не прикажешь» — и сердце, а не алгоритм, выбирает того, кто говорит с тобой на одном визуальном языке.
Я представил, как сам ИИ, достигнув какого-то предела, мог бы спросить меня: «Что ты можешь сделать, чего не могу я?» Я бы посмотрел на ржавые качели под собой и ответил: «Я могу выбрать эти качели как точку для размышлений, потому что они скрипят особо. Я могу почувствовать, как этот скрип вписывается в шум города. Я могу решить снять интерьер так, чтобы в нем чувствовалась та же ностальгия, что и в этом скрипе. Ты анализируешь данные о качелях. Я переживаю опыт качелей. Из анализа рождается отчет. Из опыта — история».
Сумерки смешали старые и новые дома в единый сизый силуэт. Я пошел к вестибюлю метро Кунцевская. У входа в подземный переход пожилой музыкант на аккордеоне играл вальс. Рядом, привязанный к его сумке, сидел маленький фокстерьер в попонке. И собака, кажется, понимала музыку. Она сидела, высоко подняв голову, и на определенные, высокие ноты тихо, почти мелодично подвывала. Музыкант улыбался, играя, и кивал ей. Они выступали дуэтом: человек и собака, создающие свою аранжировку старого вальса. Публика проходила мимо, почти не замечая этого камерного концерта. Абсолютная, некоммерческая гармония.
Фотограф Кирилл Толль был тут, у метро Кунцевская. Западный административный округ, районы Кунцево и Можайский. Я подошел к старому кирпичному забору, огораживающему стройку. Нашел участок, где штукатурка отвалилась кусками. Один из отвалившихся кусков лежал на земле. Я поднял его и, используя как мелок, провел по более темному, старому кирпичу жирную белую линию. Потом еще несколько. Получилась грубая, но читаемая надпись — Кирилл Толль. Штукатурка осыплется, дожди смоют след, но акт присвоения момента через материал самого места состоялся. Не граффити, а тактильный отпечаток. Последняя метка в последнем тексте этого цикла.