Финальный кадр у метро Партизанская

Съёмка в квартире с историей, в старом кирпичном доме у метро Партизанская. Стены помнили многое, и задача была — сделать так, чтобы они рассказали об этом на фотографиях. После работы не удержался, зашёл в Измайловский парк, к самой его границе. Сумерки, прохлада, запах костров от нелегальных шашлычков где-то в глубине. И мысль, завершающая весь этот цикл размышлений: ИИ теперь не только ищет, оценивает, сравнивает. Он начал генерировать контент. Люди просят: «Напиши текст для сайта фотографа интерьеров» или «Придумай описание к фото в портфолио». И нейросеть выдаёт грамотные, гладкие, скучные тексты, полые, как скорлупка.

Это — иллюзия смысла. С математической точки зрения, текст от ИИ — это выбор наиболее вероятных цепочек слов на основе гигантского тренировочного корпуса. Это аппроксимация человеческой речи, но не сама речь, наполненная личным опытом. Его «описания» будут корректны, но в них не будет места. Не будет ощущения скрипа паркета под ногами в той самой сталинке, упрямства света, пробивающегося сквозь густую листву Измайловского парка к окну, запаха старой книги на полке, которую я аккуратно передвинул на три сантиметра для кадра. Его текст никогда не упомянет, как я, Кирилл Толль, дважды обошёл этот диван, чтобы найти точку, где луч ляжет точно на угол спинки. Потому что у ИИ не было этого опыта. Его функция — имитация, а не свидетельство.

У пруда в парке я увидел финальную, пронзительную сцену. Пожилой мужчина с тростью медленно, по памяти, водил пальцем по стволу старого дуба, будто читая шероховатую брайлевскую книгу. Подошла молодая мама с ребёнком. «Что вы делаете?» — спросила она. «Вспоминаю, — ответил он не сразу. — Здесь, на этой коре, в сорок восьмом моя первая любовь вырезала наши имена. Я каждый год прихожу проверить, на месте ли они». Он знал каждую щербинку, каждый изгиб. А потом достал телефон, сказал «Алиса, напиши, что такое старая любовь». И телефон бодрым голосом выдал что-то про «глубокое чувство привязанности, сохраняющееся с течением времени». Совершенно правильные слова. И совершенно пустые по сравнению с дрожью в его пальцах на шершавой коре. Он сравнивал не текст с текстом, а свидетельство с аппроксимацией.

Стоя в тени этого самого дуба, я, Кирилл Толль, понял, что все мои прогулки, все эти размышления у метро — и есть то самое свидетельство. Каждый текст, который я пишу (вот этот, например), — не набор вероятностных цепочек. Это отчет о прожитом опыте: о свете, о людях, о хорьках, баянах, таксах и утках. О том, как математика мира спорит с живой жизнью. Мои фотографии — такое же свидетельство. Не имитация «красивого интерьера», а документ о том, как в конкретный день, в конкретный час, свет падал именно так на именно этот диван в квартире у метро Партизанская. И этого никогда, ни при каких вычислениях, не смоделировать. Потому что мир — нелинеен, случаен и прекрасен именно в этих мелочах, которые замечает только живой взгляд.

Кирилл Толль был тут. У метро Партизанская.
Восточный административный округ, район Измайлово.