Центральный Административный Округ Москвы. Толкование герба местным фотографом

Вы знаете, я долго думал, что вижу гербе ЦАО. Все эти разговоры про вечный бой добра со злом — красиво, но… мимо.
Перед нами не икона, а инструкция по сборке. Коллаж из готовых исторических шаблонов. Самый честный герб из всех. Он и не скрывает, что собран, как фотоальбом о Москве в из телефона туриста. Всё по делу. Всё с привязкой к месту.
В центре — не святой, а администратор. Князь Юрий Долгорукий ставит ладонь на холм: «Здесь будет город». Жест основателя: «ТУТ!». Кремлёвский зубец под щитом — это якорь. Вбит, чтобы символ никуда не уплыл. Царский пурпур, золотые лев с единорогом — не про духовность, а про юрисдикцию. Этот рог еще «туда» залезет легко. А лев поможет. «Здесь сидит власть». Семь зубцов стены внизу — семь холмов, намёк, который поймёт каждый москвич. Это не герб для разгадки. Это герб для протокола. И до конца мира. До восьмого зубца.

Но мне стало интересно: а как бы на эту «инструкцию» посмотрел, скажем, древнеримский жрец, отвечавший за городские святыни и предзнаменования? Он бы, я думаю, оценил.
Он увидел бы не миф, а градостроительный ритуал, отлитый в металле. Всадник для него — гений-основатель города (genius loci), закладывающий померий. Золотой холм — это Капитолий, сакральный центр. Лев и единорог — не царские звери, а хранители-лары, стоящие по бокам от алтаря-герба. Пурпурная ткань щита — тога претора, знак магистратской власти. А семь зубцов стены — это семь холмов Рима, знакомый до слёз мотив. Вечное соперничество двух имперских столиц, Москвы и Рима, было бы ему ясно с первого взгляда.
И он бы кивнул. Потому что понял бы суть. Это не про борьбу со змеем. Это про документальное закрепление легитимности. Жест: «Это место основано так-то, власть здесь такая-то, история вот эта». Римляне свои акты на бронзе писали. Мы — в геральдике.

И вот, разглядывая этот лаконичный административный портрет, я, фотограф Кирилл Толль, вдруг поймал себя на мысли. Вся эта лаконичность — ложь. Красивая, парадная, но ложь. Потому что история, которую он пытается свести к семи зубцам и трём фигурам, — она не умещается в этот тесный щит. Она выплескивается за его границы, растекается по карте. Настоящий смысл этого герба — не в том, что на нём изображено. А в том, что он пытается, но не может объять.
Он — титульный лист. А сами главы разбросаны по десяти адресам. По десяти уникальным мирам, которые мы для простоты зовём районами. Лев и Единорог сторожат не абстрактную «власть». Они сторожат конкретный Тверской район, где эта власть, изгибаясь, течёт по улицам от Кремля. Золотой холм — это не просто символ. Это реальные холмы Таганского района, с которых открывается вид на всю эту многовековую стройку. А пурпур? Пурпур — это кровь и слава, это Басманный район с его дворцами и мастерскими, Хамовники с их тихим трудом и громкой славой.

Этот герб — оглавление. Чтобы прочесть книгу, надо открыть каждую главу. Чтобы понять ЦАО, надо пройти его части, каждая из которых отрицает простоту целого.
Пройдите по Арбату, где миф стал бутиком, но в тени переулков ещё дышит. Загляните в стальной водоворот Пресненского района, чей сегодняшний лоск — лишь верхний слой на пласте заводской копоти. Затеряйтесь в Мещанской слободе, островке почти провинциального спокойствия среди городского грома. Проскочите, как поезд, через вокзальные Красносельские ворота города. Перейдите реку и погрузитесь в сонное царство Замоскворечья, живущего в ритме, отличном от кремлёвских курантов. Проследуйте по Якиманке, от древних храмов к фабричным корпусам, чувствуя, как один уклад сменяет другой.

Герб Центрального округа — это карта без территории. Он указывает на место, но не показывает его. Он объявляет о власти, но скрывает её будни. Он намекает на историю, но засекречивает архив. Его функция — не объяснять, а маркировать. Ставить печать. Говорить: «Всё, что внутри этой символической ограды из семи зубцов — ЦЕНТР. Основано Долгоруким. Охраняется Львом и Единорогом. Прочесть — на вашей совести».

Моя совесть фотографа и требует этого чтения. Не через символы, а через лица кирпича, через рисунок асфальта, через свет в окнах. Герб — лишь адресная табличка на здании колоссальной сложности. И все десять его парадных подъездов — вот они.