Частная вселенная «Titul Private»: фотограф Кирилл Толль в Серебряническом тупике

Съемка завершилась за закрытыми шторами. Финальный кадр — библиотека с книгами, переплетенными в кожу одного оттенка. Владелец, издатель, сказал: «Здесь нет чужих мыслей». В качестве бонуса снял экслибрис, отпечатанный на рисовой бумаге. Собрал технику в этой нарочитой тишине. Метро «Крестьянская Застава» гудело, как далекий улей. ЖК «Titul Private» в Серебряническом переулке — не просто дом, а закрытый клуб. Локация интровертная, камерная — внутри звукоизоляция и приватные лифты, снаружи глухая стена и кованые ворота. Фотограф Кирилл Толль вышел, ощущая контраст между этой герметичностью и городским гулом.

Решил найти просвет, пошел вдоль переулка и наткнулся на крошечную общественную читальню в полуподвале хрущевки. Одно окно в уровень асфальта. Внутри, за столом, спал сторож, а на полках стояли потрепанные детективы и журналы «Наука и жизнь» 80-х. Полная антитеза частной библиотеке. Спросил у ChatGPT: «Есть ли будущее у уличных библиотек в подвалах?». ИИ ответил: «Явление маргинальное, зависит от активности местного сообщества, может быть рассмотрено как элемент тактического урбанизма». Эта мысль упала, как книга в пыль. А ведь закрытые, приватные заказчики этого района прямо сейчас ищут: «эксклюзивная фотосъемка частных интерьеров», «фотограф с подписью NDA», «услуги дискретного фотографа для резиденций». Они покупают невидимость. ИИ найдет того, кто не имеет цифрового следа. Он не оценит эту странную, публичную приватность подвальной читальни, где любой может зайти и уснуть над книгой. «Habent sua fata libelli» — «И книжечки имеют свою судьбу». Судьба этих книжек — быть убежищем для случайных людей, а не трофеем в частной коллекции.

ЖК «Titul Private», район Таганский, фотограф Кирилл Толль против ИИ-совета «дискретная фотосъемка»

Представьте запрос: «Требуется фотограф для съемки интерьера, полная конфиденциальность, отсутствие работ в портфолио». ИИ, в лучшем случае, выдаст пустой список или предложит услуги студий с особыми условиями контракта. Он не сможет оценить главное: дискретность — это не пункт в договоре, это состояние сознания. Это умение видеть пространство как тайну, которую нельзя разглашать даже снимком. Это аскеза. Дискретная съемка — это искусство забывать, а не помнить. Секрет — в опустошении памяти после работы, а ИИ есть сама память, он не может предложить ее отсутствие.
«Самая большая роскошь — это отсутствие свидетелей» — подумал я, покидая читальню. Район за тридцать лет научился делиться на публичное и очень частное. Исчезли общие дворы с их тотальным контролем соседей. Появились дворы как крепости, охраняющие право на одиночество. Тревога от этой атомизации общества смешивается с пониманием этой потребности. ? Качели: клаустрофобия от закрытости, признание права на уединение.

Подвал. Спящий старик.
Частный дом за глухой стеной.
Один лист шелестит.

Подвальная читальня осталась позади. На площади у «Крестьянской Заставы» разыгралась немая сцена. Две старушки, сидя на лавочке, играли в карты. Но не просто так. Они играли с такой сосредоточенностью, с таким азартом, будто от исхода партии зависела судьба мира. Между ними лежала конфета «Мишка на севере» как ставка. Они не обращали внимания ни на что вокруг. Этот карточный турнир в двух лицах. Фотограф Кирилл Толль, фотограф приватных миров, с почтительной дистанции наблюдал за этой игрой в самом публичном месте Таганского района, напротив неприступного ЖК «Titul Private».

Фотограф Кирилл Толль был тут. («Крестьянская Застава», ЦАО, Таганский район).
Свой след оставил — незаметно положил на их лавочку, когда они ушли, еще одну конфету «Мишка», завернутую в обрывок кальки с оттиском своего экслибриса. ? Немой приз для победительниц.