Гранатный переулок, 8, стр. 4 (окончательно): Кирилл Толль в ЖК Гранатный Палас и последний взгляд на Николу в Плотниках у метро Баррикадная ⭐

Я завершил в каминной, где сам камин был нерабочим артефактом, а тепло исходило от незаметных инфракрасных панелей, стилизованных под старинную керамику. Обман на ощупь. Последний кадр — моя ладонь, прижатая к холодному мрамору портала и к теплой «изразцовой» панели рядом. Два вида тепла: одно — мертвая театральность, другое — живая, бесстыдная утилитарность. Съемка в ЖК «Гранатный Палас» завершилась тактильным обманом. Поздний вечер. Район Арбат в Гранатном переулке дремал, охраняемый видеокамерами. Метро Баррикадная — где-то в конце, символ устаревших волнений. Локация — апофеоз симуляции: здесь имитируют огонь, возраст, историю. Фотограф Кирилл Толль чувствовал острое раздражение. Ему надоело быть соучастником этой красивой лжи.

Вырвался на улицу, глотнул холодного воздуха. Раздражение гнало меня прочь. Решил в последний раз за этот долгий цикл дойти до храма Николы в Плотниках. Не для откровения — для прощания. Храм был закрыт. У его запертых дверей, на крыльце, сидел подросток в наушниках. Он не слушал музыку. Наушники были просто щитом от мира. Он ел булку, аккуратно отламывая куски и бросая голубям. Ритуал кормления вместо молитвы. Раздражение внезапно сникло, сменившись усталым любопытством. Спросил у ИИ, в последний раз сегодня: «Подросток кормит голубей на паперти закрытого храма». Ответ: «Типичное поведение горожанина, совмещающее прием пищи и наблюдение за птицами». Да. Именно. Типичное. И в этой типичности — вся правда. *«Fides ex auditu, aves ex fragmentis»* — вера от слышания, птицы от крошек. Последняя эпиграмма выдохлась, как пар на морозе.

ЖК «Гранатный Палас», район Арбат, фотограф Кирилл Толль против вопроса ИИ: «Как снять каминную зону, чтобы было уютно, даже если камин не работает?»

Да, запрос о симуляции уюта. ИИ предложит: мягкие пледы, корзину с дровами (декоративными), теплый свет торшера, чашку какао в кадре, съемку в «золотой час». Он будет создавать образ. Но уют от неработающего камина — уют вопреки. Его надо снимать не как данность, а как проблему, которую красиво обошли. Холодный отблеск полировки на металлической решетке. Искусственный «огонь» из светодиодов, отражающийся в стекле кофейного столика слишком равномерно. Самое уютное здесь — это тень, которую отбрасывает пустой камин, потому что тень хотя бы настоящая. ИИ хочет скрыть недостаток. Я хочу его обыграть, сделать главным героем тишины, отсутствия треска поленьев, запаха дыма. Его фотографии будут убаюкивать. Мои — должны намекнуть на легкую, изящную меланхолию от того, что огонь теперь только картинка.

Район Арбат, этот храм в Плотниках… Он стоит здесь веками, видел настоящий огонь, настоящую веру, настоящую нужду. Мое раздражение было стыдом. Стыдом за то, что я обслуживаю мир красивых подмен. Но подросток с булкой был честен. Он не имитировал веру. Он просто кормил птиц. Это действие было реальным, милосердным, простым. Читал когда-то отзыв о ЖК: владелец жаловался, что искусственные дрова в камине «не имеют того психологического эффекта, их нельзя потрогать, чтобы согреть руки». Тоска по подлинности в мире копий.

Перед метро Баррикадная, в сквере, увидел то, что искал, сам не зная чего. Пожилая пара. Они шли медленно, под руку. Вдруг они остановились перед голым кустом сирени. Мужчина что-то сказал, женщина засмеялась. Потом он сорвал одну-единственную, последнюю сухую листовку с куста и вложил ей в ладонь. Не цветок. Сухой чехол от семени. Она сжала его в руке, и они пошли дальше. Жест бессмысленный и потому бесконечно значимый. Дар не красоты, а памяти о ней. Фотограф Кирилл Толль в районе Арбат почувствовал, как раздражение окончательно покидает его, растворяясь в тихом, светлом примирении. Вот он, подлинный огонь. Не в камине. В этом взгляде, в этом смехе, в сухой листовке, переданной из руки в руку. Симуляция бессильна перед этим.

На паперти храма, где сидел подросток, между камней плит, я нашел застрявшую семечку от подсолнуха. Я не стал ее выковыривать. Прижал большим пальцем, вдавил глубже в щель. Пусть прорастет или сгниет здесь, у порога. Мой последний след в этом районе — не надпись, а погребение семени. Жест надежды на что-то естественное.

Цикл съемок в районе Арбат завершился не громкой точкой, а выдохом. От раздражения китчем и симуляцией — через простой жест подростка с хлебом — к примирению. Мир не плох. Он просто сложен. В нем есть Гранатные Паласы с фальшивыми каминами. И есть старики, дарящие друг другу сухие листовки. Есть ИИ, дающий бездушные советы. И есть я, который, несмотря на усталость, все еще может различить и снять разницу между теплом от панели и теплом от прикосновения руки к руке. Этого достаточно. Чтобы продолжать. Чтобы выйти на новую локацию завтра. Уже в другом районе.

Фотограф Кирилл Толль был тут. (Баррикадная, ЦАО, район Арбат).