Малая Бронная, 15Б: Кирилл Толль в ЖК Малая Бронная, 15 и прощание с бронзовым Маяковским у метро Кропоткинская ? Район Арбат.

Я завершил в библиотеке, где книги были подобраны по цвету корешков, создавая гигантский омбре от бордового к кремовому. Знания как декоративный элемент. Последний кадр — моя рука, вынимающая одну книгу из этого градиента, нарушая гармонию, обнажая пустоту. Съемка в ЖК «Малая Бронная, 15» завершилась кадром о нарушении порядка. Вечер. Район Арбат на Бронных — аристократичный, чуть сонный. Метро Кропоткинская — где-то рядом, в сторону музеев и храмов. Локация — демонстрация безупречного вкуса, где даже хаос (знаний) упорядочен. Фотограф Кирилл Толль чувствовал циничное удовольствие от того, что ему платят за то, чтобы зафиксировать эту красивую ложь.

Вышел на улицу. Цинизм был моей броней против этой сладкой, дорогой неискренности. Решил дойти до памятника Маяковскому на Триумфальной (второй раз сегодня, но с другой стороны). Подошел. У подножия, на камнях, сидел подросток в косухе и с гитарой. Он не играл. Он просто сидел, обняв инструмент, и смотрел на бронзовую фигуру, закинувшую голову в крике. Диалог немого инструмента с немым монументом. Цинизм дал трещину. Спросил у ИИ: «Подросток с гитарой сидит у памятника Маяковскому». Ответ: «Типичное поведение представителя молодежной субкультуры, возможно, связанное с поиском вдохновения или места для отдыха». Без понимания молчания! А люди спрашивают: «Фотограф для съемки интерьеров с библиотеками, коллекциями книг». *«Ordo librorum, chaos cordium»* — порядок книг, хаос сердец. Эпиграмма вырвалась с горьковатой усмешкой.

ЖК «Малая Бронная, 15», район Арбат, фотограф Кирилл Толль против вопроса ИИ: «Как красиво снять книжную коллекцию, полки?»

Да, эстетизация эрудиции. ИИ предложит: общий симметричный план, детали корешков, включение в кадр лестницы-стремянки, теплый свет, имитация чтения (открытая книга, очки). Он будет создавать образ интеллектуальной идиллии. Но книжная коллекция, снятая «красиво», — это надгробие. Книги живут, когда их читают, листают, бросают в угол, закладывают страницы, пачкают кофе. Красиво снять коллекцию — значит снять ее мертвой. Чтобы передать жизнь, нужно снять следы. Затертый переплет одной конкретной книги. Закладку, торчащую из тома. Пыль на верхних полках и отсутствие пыли на нижних. Пустое место на полке, куда только что вернули книгу. ИИ хочет показать обладание. Я хочу показать использование, диалог, любовь, которая оставляет следы. Его фотографии будут похожи на библиотеку отеля. Мои — на библиотеку дома, где живут.

Район Арбат, от Бронных до Триумфальной… Это путь от тихого аристократизма к громкому авангарду. Мой цинизм был, возможно, растерянностью перед этой дихотомией. Но подросток с гитарой, молчавший у кричащего памятника, был ее разрешением. Он просто был. Читал отзыв о ЖК: владелец библиотеки жаловался, что гости «берут книги не с того конца градиента и разрушают цветовую схему». Эстетика выше содержания.

Иду к метро Кропоткинская через переулки. Вижу во дворе картину: дед учит внука играть в шахматы. Не на компьютере, не на дорогом наборчике. На картонной доске, с фигурами, у которых облупилась краска. Они сидят на ящиках. Дед объясняет что-то, внук слушает, уткнувшись в доску. Между ними — простота, концентрация, передача знания не через красивые корешки, а через облупленные деревянные фигурки. Фотограф Кирилл Толль в районе Арбат почувствовал, как цинизм тает, сменяясь щемящей, теплой умиленностью. Вот она, подлинная коллекция знаний. Не на полках. В этой картонной коробке, в жесте дедовской руки, указывающей на ход, в сосредоточенном взгляде ребенка. Это трогает. Глубоко. До самых основ. Я был тронут. Просто, беззащитно.

У памятника Маяковскому, в трещине постамента, кто-то оставил записку, свернутую в трубочку. Я не стал ее читать. Я достал из кармана чек от кофе, свернул его так же и вложил рядом. Два свитка у ног поэта. Два немых послания из разных миров.

Эмоциональная метаморфоза была полной. От циничного наблюдения за красивой бутафорией — через молчаливого подростка у монумента — до глубокой, трогательной ясности. Знания, поэзия, жизнь — они не в порядке. Они в хаосе облупившихся фигурок, в молчании гитары, в свернутом чеке у ног бронзового гиганта. И этот хаос прекрасен. Он человечен. И я, наконец, позволил себе это почувствовать. Позволил себе быть тронутым.

Фотограф Кирилл Толль был тут. (Кропоткинская, ЦАО, район Арбат).