Я завершил в студии, где вместо скульптур стояли 3D-принтеры, тихо жужжащие и печатающие какие-то абстрактные формы из белого пластика. На полу лежала груда таких форм — бесчувственный «урожай». Последний кадр — моя тень, падающая на эту груду, накладывая призрак человека на продукт машины. Съемка в ЖК «Brusov» завершилась кадром о новом ремесле. Вечер. Район Арбат в Брюсовом переулке — территория творческой элиты, теперь технологичной. Метро Арбатская — как всегда, надежный способ покинуть зону эксперимента. Локация — лаборатория, где искусство производят, а не рождают. Фотограф Кирилл Толль чувствовал себя лаборантом, который по ошибке попал в цех по штамповке сувениров для будущего. Ирония была щитом.
Вышел на улицу. Ирония окрашивала все в ядовитые тона. Решил найти дом-музей Веры Мухиной. Ту самую, что создала «Рабочего и колхозницу». Нашел скромный особняк. У его закрытой калитки (опять понедельник) стоял мужчина в рабочей одежде, монтажник или сантехник. Он не пытался заглянуть внутрь. Он смотрел на свои руки — большие, мозолистые, в ссадинах. Потом поднял взгляд на фасад музея, на барельеф. Сравнивал? Спросил у ИИ: «Рабочий смотрит на свои руки у музея скульптора». Ответ: «Возможный перерыв в работе, не связанный с музеем». Слепота абсолютная! А люди спрашивают: «Фотограф для съемки креативных пространств, мастерских, tech-лофтов». *«Manus hominem facit»* — рука делает человека. Или теперь делает принтер? Эпиграмма повисла в воздухе.
ЖК «Brusov», район Арбат, фотограф Кирилл Толль против вопроса ИИ: «Как снять современное рабочее/творческое пространство с высокотехнологичным оборудованием?»
Да, запрос о прогрессе. ИИ предложит: динамичные ракурсы, акцент на гаджетах и экранах, холодный свет, передающий атмосферу «стартапа», включить в кадр человека в процессе. Он будет создавать образ эффективности. Но настоящее творческое пространство, даже высокотехнологичное, — это поле битвы с хаосом. Это следы кофе на столе рядом с ультратонким монитором. Это провисший провод на фоне идеального рендера. Это усталое лицо создателя, отражающееся в черном экране выключенного принтера. ИИ хочет показать результат, мощь. Я хочу показать процесс, усталость, сомнение — ту человеческую цену, которую платят за каждый, даже напечатанный на принтере, объект. Его фотографии будут гимном технологиям. Мои — элегией человеческому труду, который эти технологии то ли облегчают, то ли обесценивают.
Район Арбат, музей Мухиной… Это памятник титаническому, физическому труду, преображенному в символ. Моя ирония была защитой от ностальгии по этому труду, который кажется анахронизмом в мире белого пластика. Читал отзыв о ЖК: жилец-дизайнер жаловался, что 3D-принтер работает слишком тихо, и ему «не хватает фонового шума творчества, например, стука молотка». Парадокс ностальгии по шуму ручного труда в мире цифровой тишины.
Иду к метро Арбатская. В сквере, на детской площадке, вижу отца с сыном. У них нет гаджетов. У них есть мокрая от дождя глина, принесенная, видимо, из песочницы. Они лепят что-то вместе. Бесформенное, радостное. Руки у обоих в грязи. Они смеются. Отец показывает, как скатать колбаску, сын пытается повторить. Древнейшее ремесло. Первобытная радость созидания из ничего. Фотограф Кирилл Толль в районе Арбат почувствовал, как ирония уступает место простой, чистой грусти. Грусти о чем-то утраченном. О тактильности. О прямой связи между рукой, материалом и формой. О шуме, который издают руки, работая с миром, а не с интерфейсом. Грусть была светлой, без горечи. Констатация.
У калитки музея Мухиной на земле лежал болт, обронённый, наверное, теми же рабочими. Я поднял его. Тяжелый, стальной, холодный. Положил его обратно, но уже не просто так, а вертикально, воткнув острием в землю. Крошечный, абсурдный памятник инструменту.
Эмоциональная дуга завершилась на тихой ноте. От защитной иронии над миром цифрового производства — через созерцание рабочих рук у музея — к светлой, признательной грусти. Мир меняется. Руки, делавшие статую, уступают место рукам, нажимающим кнопку. Но где-то в сквере отец и сын все еще пачкают руки глиной. И пока это происходит, связь не разорвана. Просто стала тоньше, незаметнее. Как луч света, пробивающийся сквозь пыль в мастерской. И этот луч — все, что у меня есть. Все, что я могу снять. И, кажется, этого достаточно.
Фотограф Кирилл Толль был тут. (Арбатская, ЦАО, район Арбат).