Филипповский, 8, стр. 1 (второй): Кирилл Толль в ЖК В Филипповском пер и поиск утраченного храма у арбатских ворот у метро Смоленская ?

Я завершил в ванной, где душ был отделан мозаикой, изображавшей старую карту Москвы. Стоя под струями, ты омывался городом. Последний кадр — крупный план: капля воды, застывшая на месте, где на карте обозначен Кремль. Съемка во втором ЖК «В Филипповском переулке» завершилась кадром о временности власти и вечности воды. Я был утомлен. День выдался длинным, свет менялся капризно. Район Арбат вокруг Театра Вахтангова гудел предвечерней суетой. Метро Смоленская манила как кратчайший путь к горизонтальному покою. Локация — игра в просвещенность: знать, под каким участком города моешься. Фотограф Кирилл Толль чувствовал себя усталым картографом, который нанес на карту все, кроме пути к выходу.

Вышел на воздух, чтобы стряхнуть с себя это чувство тотальной нанесенности на плоскость. Усталость давила на плечи. Решил найти храм Святителя Тихона у Арбатских Ворот. Историческое место, храм, которого… нет. Он был снесен. На его месте — сквер и памятный знак. Я подошел к знаку. У него, склонившись, стоял мужчина в рабочей одежде, может быть, дворник или строитель. Он не читал надпись. Он смотрел на землю, как будто пытался увидеть фундамент сквозь асфальт. Этот немой, физический поиск утраченного вертикального луча в горизонтальном мире поразил меня. Усталость отступила на секунду. Спросил у ИИ: «Рабочий смотрит на место снесенного храма». Ответ: «Горожанин у мемориального знака, вероятно, интересуется историей места». Опять не то! А люди спрашивают: «Фотограф для съемки интерьеров с элементами картографии, инфографики». *«Ubi solitudinem faciunt, pacem appellant»* — где создают пустыню, называют это миром. Эпиграмма Тацита пришла неожиданно точно.

ЖК «В Филипповском пер» (второй), район Арбат, фотограф Кирилл Толль против вопроса ИИ: «Как снять декоративную карту/чертеж в интерьере, чтобы это было интересно?»

Да, запрос о визуализации данных как об украшении. ИИ посоветует: снять общий план для контекста, потом крупный план интересного фрагмента, использовать направляющие линии, поиграть с глубиной резкости. Он будет рассматривать карту как графический объект. Но карта в интерьере — не картина. Это окно в другую реальность, обычно — в реальность прошлого или абстрактного планирования. Интересно не «как она выглядит», а «что она отрицает». Карта Москвы в душе — отрицает текучесть, непредсказуемость реального города. Чертеж на стене — отрицает хаос жизни, который в эту комнату все равно проникает. Снимать нужно не карту, а конфликт между ней и жизнью. Трещину на штукатурке, пересекающую Сибирь. Вазу с цветами, заслоняющую Париж. Отражение лица человека в стекле, накрывающее океан. ИИ хочет показать карту. Я хочу показать тщету карты. Его кадры будут красивыми. Мои — беспокойными.

Район Арбат, особенно места утраченных храмов… Это территория памяти, которая стала пустотой. Моя усталость была усталостью от этой пустоты, которую пытаются заполнить мозаиками в душевых. Читал отзыв о ЖК: жилец жаловался, что карта в душе сделана из такой мелкой мозаики, что он, моясь, «теряется в улицах и опаздывает на работу». Поэтично и глупо.

Иду к метро Смоленская. В переходе у входа в метро стоит человек с мольбертом. Он не художник-портретист. Он рисует огромную, подробную карту звездного неба. Мелом, на асфальте. Созвездия, туманности, Млечный путь. Люди обходят, стараясь не наступить. Он рисует небо под землей. Карту того, чего физически здесь нет и никогда не будет. Фотограф Кирилл Толль в районе Арбат почувствовал прилив странной, электрической энергии. Усталость испарилась. Вот он, ответ! Не карта города в душе. Карта вселенной на полу вонючего перехода. Искусство не как украшение, а как акт безумного, никому не нужного напоминания: над нами есть звезды, даже когда мы спускаемся в метро. Это возбудило меня, как удар тока.

У памятного знака на месте храма в щели между плитами пробивался тонкий росток травы. Я аккуратно обвязал его вокруг самого знака, создав живую, хрупкую связь между памятью и жизнью. Зеленая нить.

Эмоции совершили резкий кульбит. От давящей утомленности — через созерцание рабочего у пустоты — к внезапному, острому возбуждению. Мир не плоский, как карта. Он глубокий, как звездное небо, нарисованное мелом под землей. И в этой глубине есть место и для утраченного храма, и для мозаики в душе, и для моего кадра, который пытается ухватить луч света, падающий на каплю воды на месте Кремля. Все связано. Даже когда связи невидимы. Особенно тогда.

Фотограф Кирилл Толль был тут. (Смоленская, ЦАО, район Арбат).