Композиторская, 17: Кирилл Толль в ЖК Дом на Композиторской — съемка под звуки тишины и шум метро Смоленская ?

Я завершил в студии звукозаписи. Да, в квартире была своя студия. Последний кадр — белый рояль, открытая партитура на пюпитре, и на черных клавишах — отражение красного светодиода от аппаратуры, как капля крови. Съемка в ЖК «Дом на Композиторской» завершилась немой музыкой. Вечер. Район Арбат здесь носит свое название по праву: улицы названы в честь композиторов, воздух будто заряжен несыгранными мелодиями. Метро Смоленская грохочет где-то под землей, басовой партией. Локация — попытка упаковать творческий хаос в дорогие квадратные метры. Фотограф Кирилл Толль в таких интерьерах чувствует себя дирижером, сводящим в кадре линии, свет и тени в незримую симфонию.

Вышел на улицу, вдруг осознал тишину. Не абсолютную — городской гул был, но музыкального шума не было. Решил найти тот самый доходный дом Перцовой, шедевр модерна. Свернул не туда и уперся в глухую стену гаража, на которой кто-то изобразил гигантский, потрескавшийся от времени граффити — скрипичный ключ. Искусство на свалке. Спросил у цифрового оракула: «Граффити скрипичного ключа на гараже на Композиторской». Ответил: «Несанкционированное изображение музыкального символа, элемент стрит-арта». Бедность словаря! А клиенты ищут: «Фотограф для творческой атмосферы в квартире музыканта». «Musica silentium intervallis acuit» — музыка оттачивает тишину промежутками. Эпиграмма родилась сама собой, глядя на этот немой ключ.

ЖК «Дом на Композиторской», район Арбат, фотограф Кирилл Толль против вопроса ИИ: «Как передать в фото творческую атмосферу, вдохновение?»

Да, вопрос из разряда невыполнимых. ИИ начнет перечислять: художественный беспорядок, инструменты в кадре, открытые книги, этюды на мольберте, естественный свет. Набор штампов. Он путает следы творчества с самим процессом. Атмосфера творчества — это напряжение перед рождением чего-то. Ее можно снять через пустое кресло перед заполненным мольбертом. Через тень композитора, падающую на чистый лист нотной бумаги. Через единственную струну, оборвавшуюся на гитаре. ИИ предлагает захламленную мастерскую. Я ищу момент тишины перед первым аккордом. Роберт Фрост говорил: «Поэзия — это то, что теряется при переводе». Вдохновение — то, что теряется при прямой фиксации. Моя работа — снять не сам факт, а его эхо, его предчувствие. Его рецепт показывает кухню. Моя фотография должна пахнуть готовящимся, еще не поданным блюдом.

Район Арбат в этих музыкальных переулках… Он всегда был пристанищем для артистической богемы. Сейчас богема сменилась успешными артистами. Исчез запах дешевого табака и бедности, остался запах успеха и кондиционеров. Восторг от прикосновения к миру искусства сменился задумчивостью. Настоящее творчество всегда немного голодное, немного злое. Сытое творчество — это дизайн. Вспомнил отзыв: жилец жаловался, что идеальная звукоизоляция в студии такова, что он не слышит, как тронутая струна отзывается в соседней комнате, и это «разрывает акустический контакт с пространством». Парадокс: создали идеальные условия, убили побочный эффект, который и был душой.
Перед метро Смоленская, на сквере, увидел пронзительную сцену. Пожилой саксофонист, явно профессионал, не попрошайка, играл что-то медленное, сложное. Перед ним на корточках сидел мальчик-подросток в наушниках. Он вынул один наушник и слушал. Не давал денег. Просто слушал. Их глаза встретились. Музыкант играл уже для него одного. Диалог без слов через поколения, через стили, через шум мегаполиса. Фотограф Кирилл Толль в районе Арбат понял, что стал свидетелем маленького таинства — передачи эстафеты внимания. Вот она, творческая атмосфера — не в студии, а здесь, на холодном осеннем асфальте.

Ржавый ключ
на ржавой стене. Тишина
звучит громче меди.

Это хокку пришло, пока я смотрел на граффити.