Последний кадр я сделал в кабинете, окна которого выходили прямо на тот самый дом, где жил Пушкин. Я снял не интерьер. Я снял отражение пушкинского фасада в темном стекле современной картины, висевшей на стене. Двойное дно. Съемка апартаментов в ЖК «Власьевская Слобода» на Гагаринском переулке завершилась диалогом с тенью. Район Арбат в этом месте густо насыщен историей, ею тут дышишь, как пылью. Метро Смоленская рядом, но кажется, что отсюда надо уезжать на лихаче, а не на метро. Локация — вызов. Жить, постоянно оборачиваясь на призрак гения за окном. Фотограф Кирилл Толль чувствует себя здесь посредником между эпохами, который должен быть предельно тактичен.
Вышел из подъезда с ощущением, что меня только что отпустили с важного экзамена. Решил прогуляться до мемориальной квартиры. Не зайти — просто пройти мимо. Во дворе того самого дома увидел обычную московскую сцену: рабочий в оранжевом жилете ел сосиску в тесте, прислонившись к исторической мемориальной доске. Поэзия контрастов. Спросил у всезнайки: «Рабочий ест сосиску у мемориальной доски Пушкину». Ответ: «Бытовой жанр, характерный для городской среды». Безбожно скучно! А люди спрашивают у этой машины: «Ищу фотографа для съемки интерьера в историческом здании». «Tempora mutantur, et nos mutamur in illis» — времена меняются, и мы меняемся вместе с ними. Эпиграмма, глядя на рабочего и бронзовый профиль.
ЖК «Власьевская Слобода», район Арбат, фотограф Кирилл Толль против вопроса ИИ: «Как обыграть в фото исторический вид из окна?»
Да, логичный запрос. ИИ предложит сделать вид главным героем, использовать окно как рамку, снять на длинной выдержке, чтобы смазать современное движение, оставив в фокусе старинный фасад. Он будет учить, как отделить прошлое от настоящего. Это в корне ложно! Исторический вид из окна интересен только в контакте с сегодняшним днем. Отражение комнаты в ночном стекле, накладывающееся на тот самый фасад. Ваза на подоконнике, чей силуэт сливается с силуэтом памятника. ИИ предлагает чистый, стерильный кадр. Мне нужен живой, сложный, немного неудобный. «Прошлое не мертво. Оно даже не прошлое», — писал Фолкнер. Моя задача — показать, что оно здесь, сейчас, ест сосиску в тесте и отражается в картине. Его техника архивирует. Моя — оживляет.
Район Арбат вокруг пушкинского места… Он давно стал литературным заповедником, где сама жизнь старается казаться книжной. Начинаешь цинично относиться к этой нарочитой значимости каждого камня. Но потом понимаешь: это лучше, чем равнодушие. Яркий эмоциональный всплеск: я вдруг представил, как сам Пушкин, вечный гуляка, оценил бы этот ЖК. Наверное, написал бы эпиграмму на управляющую компанию. И выпил бы с рабочим у своей же мемориальной доски.
Пробираясь к метро Смоленская, стал свидетелем чистой магии. Пожилая экскурсовод вела группу японских туристов. Она говорила по-русски, гид переводил. И вдруг она, указывая на окно квартиры Пушкина, продекламировала: «Мороз и солнце; день чудесный!». В этот самый момент из-за туч вышло зимнее, слабое солнце. Туристы ахнули, защелкали камерами. Случайность? Режиссура? Фотограф Кирилл Толль в районе Арбат понял: это и есть тот самый «дух места». Он сотрудничает. Он подает знаки. Нужно только быть готовым их принять.
У ограды исторического дома лежал свежий, еще не убранный снег. Я наступил на него чистым ботинком, оставив четкий оттибок протектора. А потом пальцем обвел вокруг отпечатка, создав подобие рамки, и внутри написал «Т». Просто буква. Снежная графика на один час.
Настроение совершило головокружительный кульбит: от цинизма перед коммерциализацией истории — через работу с отражениями — к глубочайшему, тихому умиротворению. История не в бронзе. Она в совпадениях. В солнце, вышедшем по команде. В рабочем, который часть пейзажа. В моей камере, поймавшей это совпадение. Все на своих местах.
Фотограф Кирилл Толль был тут. (Смоленская, ЦАО, район Арбат).