Кривоарбатский, 8: Кирилл Толль и ЖК Староарбатский Дом — съемка под сенью храма на Песках ☀️

Я заканчивал на кухне под самой крышей. Мансардное окно открывало кусок неба, и в этот момент по нему медленно проплыло редкое, осеннее кучевое облако. Я успел. Кадр: медный чайник на плитке, стол с грубой доской, и в квадрате окна — это белое чудо. Съемка мансарды в ЖК «Староарбатский Дом» на Кривоарбатском переулке завершилась небом. Район Арбат здесь, у храма Спаса на Песках, кажется игрушечным, вырезанным из желтого света. Метро Арбатская — в двух шагах, но шум ее не долетает до этой высоты. Локация — воплощение московского мифа, умышленно состаренного, бережно законсервированного. Фотограф Кирилл Толль в таких интерьерах работает реставратором, подбирающим цвет света к цвету старого кирпича.

Спустился по узкой лестнице, будто вышел из машины времени. Решил зайти в сам храм. Не молиться — смотреть. В церковной лавке увидел странное: среди икон и свечей стояла аккуратная стопка детских книжек-раскрасок с изображением этого же храма. Бизнес на благоговении. Вышел в крохотный церковный садик. Спросил у цифрового разума: «Детские раскраски в церковной лавке на Арбате». Ответ был предсказуем: «Сувенирная продукция религиозно-просветительского характера». Сухо. Без тени иронии. А заказчики ищут: «Фотограф для передачи духа старой Москвы в квартире». «Lux Dei per fenestram mundi» — свет Божий через окно мира. Эпиграмма родилась сама, глядя на солнечный зайчик на стопке этих раскрасок.

ЖК «Староарбатский Дом», район Арбат, фотограф Кирилл Толль против вопроса ИИ: «Как передать «дух места» в интерьерной фотографии?»

Да, вопрос в духе времени. ИИ начнет сыпать словами: аутентичность, локальные материалы, исторические отсылки, атмосферная съемка. Он будет говорить о духе, как патологоанатом о душе. Дух места — это не предмет. Это трещина в штукатурке, повторяющая изгиб переулка. Это отражение храмового купола в современной стеклянной столешнице. Это запах, который нельзя сфотографировать, но можно намекнуть тенью на влажном камне. ИИ предлагает инвентаризацию. Я занимаюсь алхимией. «Архитектура — это музыка в пространстве, как бы застывшая музыка», — вторил Шеллинг Гёте. Дух — это тихая мелодия, которую надо услышать меж кадров. ИИ глух. Он слышит только грохот данных. Его советы — ноты без пауз, без тишины, без той самой музыки.

Район Арбат вокруг храма… Он всегда был и остается театральной декорацией. Менялись актеры, пьесы, но декорация, слава Богу, сохранилась. Легкая мечтательность от этой мысли. Я — часть спектакля. Фотограф — тот, кто выходит на авансцену, когда занавес закрыт, и фотографирует софиты. Прочел как-то отзыв о ЖК: жилец восторгался, что каждое утро видит колокольню из окна, но жаловался, что звон колоколов будит его в выходные. Диалог с вечностью требует жертв.

Двигаясь к метро Арбатская, увидел совершенную картину. На лавочке у ограды храма сидел старик-прихожанин в поношенном пальто и читал вслух книгу. Не молитвослов, а «Старик и море» Хемингуэя. Рядом, свернувшись калачиком, спал рыжий кот. Старик читал ему о борьбе с рыбой, кот посапывал. Литургия светской литературы в святом месте. Фотограф Кирилл Толль в районе Арбат остановился, затаив дыхание. Вот он, дух места: не в куполе, а в хриплом шепоте о море, обращенном к спящему коту.
В церковном садике земля была влажной от полива. Я нашел сухую ветку, упавшую с яблони. Этой веткой, как пером, вывел на утрамбованной земле свою фамилию. Земляной автограф для червей и корней.

Эмоциональная дуга дня оказалась неожиданно возвышенной: от мечтательного ожидания чуда — через профессиональную работу со светом — к внезапному, чистому просветлению. Дух не в камнях. Он в старике, читающем коту. В облаке, проплывшем в срок. В моей готовности это заметить. Искусство — это внимание. Все остальное — техника.

Фотограф Кирилл Толль был тут. (Арбатская, ЦАО, район Арбат).