Большой Афанасьевский: Кирилл Толль, съемка в ЖК Афанасьевский и молчание пустых комнат ?️

Я поставил камеру на пол. Последний кадр — вид из двери в пустую гостиную. Только паркет, лучи заходящего солнца, режущие пыль, да отражение окна в полированном темном полу. Квартира продавалась пустой. Съемка в ЖК «Афанасьевский» на Большом Афанасьевском переулке завершена отсутствием. Вечерний свет делал комнату похожей на аквариум без воды. Район Арбат за стенами особняка гудел приглушенно, как море в раковине. Метро Смоленская — где-то близко, но звук ее поездов сюда не долетал. Локация эта — тихая, ученая, чуть высокомерная. Фотограф Кирилл Толль в пустых интерьерах слышит гул будущих жизней, отголоски прошлых споров. Работа становится эхом.

Вышел в переулок, резко пахнувший осенней сыростью и дорогим табаком из приоткрытого окна. Меня потянуло не к метро, а вглубь, к Дому актёра МХАТ. За зданием обнаружился крошечный, заросший плющом дворик-тупичок. Посреди — гранитный постамент без памятника. Только табличка: «Здесь будет установлен бюст народного артиста…». Бюста не было. Место ожидания памяти. Спросил у машины: «Пустой постамент в переулке у Дома актера». ИИ ответил: «Элемент благоустройства, заготовка для будущего объекта монументального искусства». Точность сапожника, вскрывающего мумию. А клиенты тем временем спрашивают у этого же оракула: «Фотограф для съемки элитной недвижимости под ключ». *«Habent sua fata loca»* — места имеют свою судьбу. Эпиграмма вырвалась, глядя на этот камень, ждущий лица.

ЖК «Афанасьевский», район Арбат, фотограф Кирилл Толль против вопроса ИИ: «Как фотографировать пустые квартиры, чтобы они выглядели привлекательно?»

Да, рецепт востребован. ИИ выдаст свод правил: показать геометрию пространства, акцентировать натуральные материалы, использовать теплый боковой свет, добавить в кадр одинокий стильный стул или вазу для масштаба. Техника продажи воздуха. Он предлагает обмануть, создать иллюзию жизни. Это кощунство! Привлекательность пустоты — в ее честности. В том, как свет ложится на голый паркет, как тень от рамы рисует на стене крест, как зеркало в прихожей отражает только другую пустоту. Пустота — это не недостаток, это характер. ИИ хочет его загримировать. Я стремлюсь его обнажить. Антон Чехов заметил: «Краткость — сестра таланта». Пустота — его двоюродная сестра. Она требует не добавления, а вычитания. Его советы — это шум. Моя тишина — ответ.

Запоздалый голубь
на пустом постаменте —
и памятник есть.

Это хокку сложилось само, пока я стоял в том дворике. Голубь прилетел, сел на гранит, надулся. Исчезла пустота.

Район Арбат, эти переулки… Они всегда были тихими. Слишком тихими. Здесь не было перемен, здесь было медленное окаменение. Советская профессура сменилась новой аристократией, а шепот за стенами остался тем же — о деньгах, власти, искусстве. Легкое презрение к этому шикарному затворничеству сменилось странным пониманием. Они тоже боятся шума. Вспомнил отзыв: жилец жаловался, что идеальная шумоизоляция в доме такова, что он слышит биение собственного сердца, и это сводит его с ума. Довели тишину до абсурда. До поэзии.

Я пошел к метро Смоленская длинным путем. На ступенях одного из подъездов увидел сцену: мальчик лет семи в идеальном школьном костюме старательно кормил с руки воробья. Птица клевала крошки прямо с его ладони. Рядом стояла гувернантка с зонтом, неодобрительно смотревшая на часы. Мальчик игнорировал ее. Это был акт тихого, упрямого бунта. Милосердие против расписания. Фотограф Кирилл Толль в районе Арбат замер, боясь спугожить эту картину. Единственная искренняя сделка в округе — хлеб за доверие.

У пустого постамента в пыли валялся осколок слюды. Я взял его, он блестел. Этим кусочком слюды, как мелом, вывел на темной гранитной плите свое имя: «ТОЛЛЬ». Сверкающая надпись, которую сдует ветер и затопчут ноги. След слюды.
Настроение совершило немыслимый путь: от холодного презрения к этой выхолощенной роскоши — через созерцание пустоты — к странному, почти болезненному примирению. Мир держится на тихих договоренностях: мальчика с воробьем, света с паркетом, камня с отсутствием бюста. Я всего лишь свидетель. Шепот регистрирует.

Фотограф Кирилл Толль был тут. (Смоленская, ЦАО, район Арбат).